Кажется, играют на клавишных. Похоже на рояль или что-то в этом роде. И такая мелодия приятная, умиротворяющая. Её бы перед сном слушать, чтобы спалось хорошо и сладко.
Лестница выводит нас в разветвлённый коридор. Встав на задние лапки, Повелитель принюхивается, обшаривает всё кругом зелёными прожекторами. Выглядит он при этом так страшно, что хоть беги.
– Перестроил, – шипит Повелитель, – этот гад чешуйчатый лабиринт убрал… Придётся идти так.
Он моргает, и коридор погружается в непроглядную тьму.
– Пошли. – Кот направляется туда белёсым размытым призраком.
Как бы мне ещё больше не влипнуть. Но Пушинка…
Подхватив подол, двигаюсь на музыку и свет. Вскоре её прерывает грозное ворчание. Мурашки продирают кожу, и я застываю. На рычание кто-то отвечает. Мелодия льётся и льётся…
– Что там? – шепчу я.
– Ты не бойся, мы уже почти пришли, – отзывается крадущийся вдоль стены Повелитель.
– Если мы не найдём всё необходимое, я тебя лично удавлю, – предупреждаю я.
– Тсс!
Мы всё ближе подходим к прямоугольнику света в проёме раскрытой двери.
Мелодия обволакивает разум, усыпляет…"
"– Совсем обнаглели! – рычит Дегон, его голос эхом отдаётся под сводами коридора. Кажется, он в драконьей форме. – Мальчишки, сопляки и в моей сокровищнице…
Сквозь музыку ему что-то невнятно отвечают. Музыка играет, играет… склеивает веки.
Зевнув, иду за котом.
– Да что они о себе возомнили? – рычит Дегон.
Наконец человеческий голос, звучащий сквозь мелодию, слышен чётко, и говорит, точнее, почти напевает, Эзалон:
– Это временные меры, временные. И они не покушаются на твои сокровища. Они помогают их охранять. И скоро они уйдут, и всё станет как прежде.
– Рр…
– Они скоро уйдут.
– Несдержанные мальчишки! Топчутся по святому. Перечат. Головы пооткусываю!
– Они ради общего блага…
– Валлерррию украли, – рычит-шипит Дегон.
Покрываюсь холодным потом, сердце бешено колотится: вдруг, а вдруг они сейчас скажут обо мне что-нибудь важное?
– Дегон, всё образуется…
– Но если всё р-раскроется, плохо будет всем. А с ним рядом точно р-раскроется, её же все изучать начнут, и Валлеррия пострадает, а она сокровище…
– Мы договаривались.
– Студентка, – Дегон рычит. – Она моя студентка.