Но коли так, приходи завтра утром в общинный дом. Вместе с Ритвой учиться и будешь.
Забавно, как плохо начался этот разговор и как хорошо закончился. Даже удивительно. Но расстались мы вполне на позитивное ноте. Воевода ушел, что-то весело напевая себе под нос. Хотя что я такого сказал? Ничего.
Я же наконец поплелся в общинный дом за Следопытом. И на этот раз никаких эксцессов не возникло. Тот сидел на кровати, перед толстым лысоватым ивашкой с четырьмя рубцами. Который чем-то поил Витю.
— Привет, — сказал я Следопыту, — собирайся, нам пора.
— Молодой человек, — повернулся ко мне толстяк. — Следопыт находится на лечении и никуда пойти не может.
Я легонько дотронулся до плеча Вити и кивнул самому себе. Промысла стало еще меньше. Пусть Лихо и не могла проникнуть в Подворье, но ей это и не нужно было. Она глубоко запустила свои щупальца в Витю и теперь действовала, как это модно говорить, дистанционно.
— Че-то не особо ваше лечение помогает, — сказал я. — У него хиста еще меньше стало.
— Это временный эффект, молодой человек, — презрительно сморщился ивашка.
— Это ты дырявый, — со всей неодобрительностью, на которую был способен, буркнул я. — Давай отказ от госпитализации или что там у вас и не мешай.
Нет, мне и раньше рубежники не сказать, чтобы очень сильно нравились. Но сегодня вот откровенно раздражали. Конечно, вариант, что моя нервная система чуть-чуть повредилась, надо группу витаминов B попить, иначе так и буду на всех кидаться.
— А ты чего сидишь?! — спросил я Витю. — На него погляди, что твой хист подсказывает? Способен он тебе помочь?
— У меня и хиста почти не осталось, не вижу ничего, — признался Следопыт, явно сомневаясь. Но в тот самый момент, когда я был готов послать его, кивнул. — Но я с тобой пойду. Я тебе верю.
— Молодые люди, вы не знаете, что творите.
— Прости, Знахарь, — прошептал Витя.
Он попытался подняться, но не рассчитал силы. И плюхнулся обратно на кровать. Я подал ему руку, чтобы помочь. Но в тот момент, когда Следопыт пожал ее, случилось что-то странное.
Не знаю, как это назвать, но все вокруг резко перестало существовать. И в то же время возникло опять. Только стены сменили заросшие травой берега, дощатый пол превратился в зыбкую почву и все вокруг поменялось.
Единственный, кто остался — это Витя. Он заметно поправился, даже заматерел.