А еще переоделся. Правильно, ему так больше идет — черные джинсы, чуть замызганные кожаные ботинки, рубашка в черно-белую клетку на выпуск в стиле кэжуал."
"Но мы были не одни. Возле Вити стояла нечисть, сильная, могучая. Я не разобрал, сколько у нее было рубцов, но точно больше, чем у меня. Даже на человека немного похожа. Разве что очень давно утонувшего — сине-багровая кожа, вздувшаяся грудь, розоватая пена вокруг рта, бледное лицо и стеклянные белые глаза. И весь какой-то одутловатый, неприятный. Но вместе с тем вполне живой, в смысле, размышляющий и думающий.
Что называется, опять вопрос дня: кто же тут нежить, а кто нечисть?
Этот утопленник даже что-то мне говорил. Именно мне, а не Вите. Я не великий физиогномист, но точно что-то нехорошее. А потом резко взмахнул рукой, в которой виднелся какой-то костяной кинжал и ударил Следопыта.
Тот повалился на землю, удивленно глядя на меня и хватая ртом воздух. А потом все прекратилось. То есть, меня выкинуло обратно, в общинный дом. Только на этот раз я сидел на полу, бешено вращая глазами.
— Видите, молодой человек, вам самому нужна помощь. Посмотрите на меня, как вы себя чувствуете?
— Как человек, который точно не брал сегодня талончик к терапевту. Отойди, эскулап.
Кстати, вокруг собрались еще рубежники. В том числе жена Вранового. Она, на удивление, выглядела не так ужасно, как в последнюю нашу встречу. Да, худовата, но и только. А на вид просто уставшая и иссушенная жизнью женщина лет сорока.
Я поднялся на ноги, продолжая размышлять. Что это было? Единственная мысль пульсировала в сознании. «Ты знаешь», «ты знаешь». И противнее всего, что я правда знал.
Та самая новая особенность моего хиста. Как я там загадал?
Я хочу знать, к чему в будущем приведет моя помощь!
Из всего этого выходило, что у меня удастся спасти от Лихо Следопыта. Ведь я явственно видел его, отьевшегося, переодетого. И немного убитого. Зараза!
И что делать? Конечно, бросать Витю сейчас здесь нет никакого смысла.
Я с замиранием сердца вновь подал ему руку. Только на сей раз ничего не произошло. Точнее, я почувствовал опять иссушенную пустыню вместо заполненного хистом тела, ощутил слабость рубежника, но ничего более. Никакого кровавого мальчика.
Знахарь хотел было еще что-то сказать, даже бросился к двери.