Мол, очень тебя прошу, но ты уж пообещай хистом, будь любезен. Я вспомнил, как подкосились ноги, когда я нарушил обещание. И это я ведь просто Анфалара сознания лишил, не намереваясь убить. Думаю, попробуй сбежать, меня можно будет высушить и повесить на стену в качестве шкуры. Тут как раз немного мрачновато, надо разбавить интерьер. Внести пару красок из моего мира.
Поэтому я пожал руку, пусть мне больше всего хотелось сбежать. Так, на всякий случай. Анфалар хороший мужик и все такое. Но когда проходит немного времени, мы начинаем более разумно смотреть на произошедшее с нами.
— Тогда ответь на мои вопросы, — сказал я. — Ты обещал, что когда я…
— Я помню, — прервал меня Форсварар. — Спрашивай.
— Что произошло с Машельхе и Рехоном из семьи Морт?
— Семья Морт, — задумчиво ответил Форсварар. — Дай мне собраться с мыслями.
Он подошел с трону, сел на него и будто бы вынул из тела какую-то кость.
И снова стал самим собой. Старым ведуном, который устал от жизни.
— Ахаха, — рассмеялась Лихо.
Юния по-прежнему была не в лучшей форме. Это я понял по ее тону. Обычно бархатистый, завораживающий, теперь он стал старческим, гавкающим.
— Вот в чем дело, сс… — произнесла нечисть. — Старая уловка, но всегда работает.
— Какая уловка? — удивился я.
— Очень дорогая, сс… Во всех смыслах. Лучше спроси, сколько твоему новому другу лет?
— Какая уловка, Матвей? — меж тем поинтересовался правитель.
Ну да, у нас же с Лихо связь напоминала наушник. Ее никто не слышит, меня все.
— Форсварар, сколько вам лет?
Я так и не понял, то ли рубежник рассмеялся, то ли закашялся. Короче, звук мне все равно не понравился.
— Ты понял, да?
Нет ничего глупее, чем кивать, абсолютно не догадываясь, о чем идет речь. Но именно сейчас я так и поступил.
— Я младше Анфалара, — ответил правитель, чем чуть-чуть меня удивил.
Да ладно, вру, заставил так офигеть, что обратного пути уже не было. Нет, понятно, что хист хранил Анфалара и все такое. Вот только он выглядел как нормальный тридцатилетний мужик, тогда как Форсварар можно было назвать его дедом.
— За все есть своя плата, Матвей. В том числе за силой, которой ты обладать не должен. Мне нет и шестидесяти. Потому лично я знаю лишь Рехона.