— То есть как это «не знаю»?! Они мои друзья или ваши? Ради кого они вытворяют свои подлости? Ради Бориса Семеновича Миркина! Вашего ради отбеливания. И, пока молчите, вы — соучастник!
— Да разве меня спросили? — Миркин гулко ударил себя в грудь кулаком. — Я бы им объяснил, что это безумие!
— Кто они? — требовал Знаменский.
— Дайте подумать.
— Подумать, что выдать, а про что смолчать?"
"— Гражданин следователь, не наседайте на меня так. Надо же сообразить… Человека, который приходил к эксперту, я не знаю.
— Верю. Но знаете того, кто болтал с мальчиком в подворотне.
Миркин помолчал, вздохнул прерывисто:
— Тут я могу предполагать… возможно, имел с ним дело… Но, честное слово, даже имени не знаю, только кличку… Чистодел.
— У него вы и брали шлих?
— Да… Один раз, на пробу!
— У случайного, незнакомого человека? Неправдоподобно.
— На свете много неправдоподобного, гражданин следователь.
«Сколько раз, да сколько грамм, да почем — после все это, после!»
— Не будем отклоняться.
— Хорошо, я вам постараюсь объяснить. В этом деле все конспирируются. Прямо как шпионы! От вас — само собой, но друг от друга тоже. Товар идет из рук в руки, и в каждых руках должен остаться свой парное.
— Ясно, ясно.
— Ну вот. Если, допустим, Чистодел мне что-то продает, он ни за что не скажет, у кого купил. А то мы столкнемся напрямую, и товар мимо него уплывет, понимаете? А он бы тоже рад прямиком на моего купца выйти, чтобы лишние руки миновать. Потому каждый своего купца прячет и вообще вокруг себя напускает туман.
— Раз подобная секретность, тем более вы не связались бы с первым встречным. Кто его привел, рекомендовал?
— Один старичок. А откуда выкопал — понятия не имею.
— Что же за старичок?
— Он до меня в киоске сидел. Ушел по старости, уступил мне точку в Столешниковом… и клиентуру. Ей-богу, я вам все, как на духу!
Пал Палыч встал и сверху уперся взглядом в Миркина:
— Полуправда.
Но Миркин, хотя и нервный и впечатлительный, оказался довольно выносливым. Пережив серию болезненных встрясок, он умудрился как-то оправиться и вновь занял оборонительные рубежи:
— Гражданин следователь, посмотрите на вещи с моей стороны. Вот сидим мы с вами и разговариваем. Немножко поговорили — набежал новый эпизод. Еще посидели — уже другая статья.
— Да ведь назад пути нет, Миркин.