И да… Я знаю, это ничего такого не значит, но мое только-только успокоившееся сердце сбивается с ритма, а с губ срывается тихий вздох. Поправив плед, которым накрылась, я кладу руку рядом с его ладонью. Наши мизинцы разделяют какие-то миллиметры, да и тело, не подчиняясь разуму, подвигается ближе, ища чужой сладкой близости, вызывающих дрожь прикосновений и щекочущей ласки. Как будто бы разделяя мои желания, Фед подтягивается на локте, чтобы можно было меня обнять, устроившись сзади. Это кошмар, нервы на пределе возможного, дыхания… нет.
– Мне нравится судья Док! А тебе, пап?
– Эм… Ничего. Да.
Мне смешно. И жарко. И хочется продолжения, но я понимаю, что продолжать сейчас будет глупо.
– А тебе, Дин?
– Мне нравится Фло, – пыхчу я. – Ух ты. Вы уже доели попкорн? Я принесу еще…
– Потом. Они наелись. – Фед не дает мне уйти, сжимая руку на животе сильнее. По инерции я подаюсь назад слишком резко. Врезаюсь задницей в его пах. А там…
– Твою мать… – цедит Федор сквозь зубы.
– Ахах, – выдыхаю я.
– Что такое, Дин? У тебя что-то болит?
– Угу, – смех скрываю за кашлем. – Пойду выпью таблетку.
Я все-таки вырываюсь из рук Федора и прячусь в кухне. Ничего. Так даже лучше. Пусть потомится. Ему это точно пойдет на пользу. Оглядываюсь в поиск злосчастных коробок с попкорном. Решив, что Фед убрал их в кладовую, захожу внутрь. Неудивительно, что он никак не привыкнет, что куда складывать. Полок здесь миллион, я и сама, бывает, теряюсь. Вытягиваюсь на цыпочки, в попытке достать до самой высокой. И замираю, когда дверь за спиной хлопает.
– Фед…
– Ш-ш-ш, – рот накрывает сухая горячая ладонь.
– Мальчики… – только и могу выдавить я.
– Мы быстро. У меня большой опыт в перепихоне на скорую…
Все схлопывается в момент. Желание и надежда, радость и страсть. Наверное, он понимает, что ляпнул что-то не то по тому, как напрягается мое тело.
– Ч-черт. Я не сравниваю, если ты так подумала. Я…
Сравнивает. Впрочем, это, наверное, неизбежно. Так происходит помимо воли. Если какое-то чувство, к примеру, любовь, не перекрывает собой все другие.