— Господи, Янка! Если б ты знала: как долго я этого ждал! Милая…
* * *Измученные любовными утехами, заснули они лишь под утро, когда за окном уже начал розоветь рассвет, но, так как подворье Янки действительно было дикое, долго им поспать не дали. Как только пропели первые петухи, со стороны спальни царского сплетника раздался оглушительный женский визг. Янка всполошенно взметнулась с кровати и грохнулась на пол, увлекая за собой царского сплетника (так как девичья кровать была очень узкая, лекарка спала прямо на нем).
"Визг повторился. Что-то затопало, загрохотало, кубарем скатилось по лестнице, пронеслось по гриднице и вылетело в сени. Янка с Виталиком бросились к окну. По двору носилась голая девица, пытаясь на ходу натянуть на себя шаровары и одновременно достать лифчиком удирающего от нее Жучка. Оборотень оказался шустрее. У него, в отличие от шемаханской царицы, все-таки было четыре лапы, а не две ноги, да плюс еще опыт удирания от ухвата Янки. Он выскочил на задний двор, исчезнув из поля зрения царского сплетника и хозяйки, и где-то там затихарился.
— Меня никто еще так не унижал! — крикнула Илаха. — Слышишь, сплетник, никто!
Виталик не удержался и все-таки высунулся из окна, не подпуская все же к нему подругу.
— А ко мне-то какие претензии? — сделал он удивленные глаза.
Янка зажала ладошкой рот и сползла по стеночке, сотрясаясь от беззвучного смеха. Разобрало не только ее. С яблони, прямо под ноги шемаханской царице, выпали Васька с Белоснежкой и, истерически повизгивая от смеха, поползли в сторону конуры Жучка, не в силах нормально перебирать лапками.
— Ты об этом пожалеешь, сплетник, — прошипела Илаха.
— Так, что за дела? — возмутился Виталик. — Какая-то служанка какого-то жалкого шемаханского посольства смеет угрожать второму по значимости лицу государства Российского! Да ты вообще как здесь оказалась? За проникновение на частную территорию без согласия хозяев можно и на плаху угодить. Малюта у нас соскучился без работы.