Стол хозяйка подворья накрыла такой, что можно было как минимум взвод солдат накормить, да еще и осталось бы. Кроме пирожков на нем были пузатый самовар, копченые окорока, в один из которых тут же вцепился оборотень, парное молоко в кринке, здоровенная гора блинов, рядом с которой стояли миски с медом и сметаной, плошки с вареньем яблочным, малиновым, клюквенным… короче, всего не перечислишь.
— Ух ты! — восхитился Васька, пододвигая к себе миску со сметаной, — по какому поводу праздник?
— Какой еще праздник… — зарделась Янка.
Со стороны улицы послышался цокот копыт. Судя по звукам, к Янкиному подворью подъехала карета.
— Федот, подожди меня со стрельцами здесь, — услышал юноша голос Василисы.
— Васька приехала! — обрадовалась Янка и помчалась открывать дверь.
— И сейчас нас будет всех конкретно напрягать, — пробормотал Виталик, втягивая голову в плечи.
Он не ошибся. Царица вошла в гридницу мрачнее тучи, зверем посмотрела на царского сплетника, потом перевела взгляд на Жучка.
— Да что случилось-то, толком скажи! — суетилась около нее Янка.
— Ну и кто вчера моему мужу морду набил?
— Он! — дружно ткнули друг в друга Виталик с Жучком.
— А если подумать? — еще мрачнее спросила царица.
— Хвостом своим клянусь, — завопил Жучок, — не я! Чтоб я на царя-батюшку лапу поднял?!!
— А уж как я его уговаривал, — прижал руку к сердцу Виталик, глядя честными глазами на Василису, — как оттаскивал от кормильца нашего, но ты же знаешь, Жучок такая сволочь!
Царица подошла к Виталику, взяла его за грудки и… расцеловала в обе щеки.
— Спасибо тебе, сплетник. Давно об этом мечтала, да не поднималась рука на болезного.
Янка радостно взвизгнула и бросилась целовать свою тетку.
— Все, все, — начала отмахиваться от нее царица. — Чаем-то напоите?
— Конечно! Подсаживайся к столу.
Янка кинулась разливать по чашкам чай. При этом девица так сияла, что Василиса изумленно вскинула брови и подозрительно посмотрела на Виталика.
— Чего это твоя хозяйка так светится? — спросила царица.
— Потому что она теперь по-настоящему моя хозяйка, — пояснил юноша.
— О! Поздравляю. — Василиса подтянула к себе племяшку и поцеловала ее в раскрасневшуюся от смущения щеку. Виталик тут же подскочил к державной, демонстративно подставил свою щеку, но вместо поцелуя схлопотал ласковую пощечину от Янки.
— Перебьешься. Тебя уже целовали.
— Ревнует — значит любит, — радостно сказал Василисе юноша.
— Чисто дети, — покачала головой царица, усаживаясь за стол.