– Олы?
– Ну, Владимира Сергеевича Оболенского, директора нашей канцелярии. Лерхе служит и служит и ни о чем для себя не просит. Вот его и позабыли!
– Хоть орден ему дайте, – шутя посоветовал Лыков. – Пока не ушел.
Но старший советник расстроился еще сильнее. Он, видимо, любил расстраиваться и делал это охотно.
– Какой орден! Это невозможно! Квота министерства – тридцать шесть отличий в год. А право на них имеют уже больше ста человек. Нет, не любит нас Его Величество…
– Владимир Николаевич, спасибо за беседу.
– Я сейчас видел ее на столе у министра. Он даже удивился: запрос из МВД пришел в пятницу, а сегодня уже готов ответ! А говорят, что мы разводим волокиту…
– Отдайте мне его, пожалуйста, в руки.
– Хорошо. А второе дело?"
"– Я должен переговорить с Лерхе. Можно у вас в тихом месте, можно у меня в департаменте, без разницы.
– А… в чем он провинился перед законом?
– Ни в чем. Но убит некто Дашевский, состоящий, как и Лерхе, в должности церемониймейстера.
– Понятно. Сам я ему приказать не могу, он не мой подчиненный. А Оболенский опять где-то гуляет. Давайте лучше так. Я сейчас заберу у Николая Карловича копию формуляра и заодно передам вашу просьбу. Тот уже как министр велит Викентию Леонидовичу явиться к вам на Фонтанку, скажем, часа через два. Устраивает?
– Вполне, благодарю вас.
– Но что я должен сказать шефу? Это будет допрос или что-то иное?
– Это будет беседа. Просто беседа.
Через два часа, как и было обещано, Лерхе зашел в кабинет к Лыкову. Он оказался одного возраста с Алексеем. При виде дипломата тот вспомнил лермонтовское «русский немец белокурый» – сыщик часто дразнил так барона Витьку. Викентий Леонидович был чем-то похож на Таубе: такой же высокий блондин с правильными чертами лица. И глаза тоже живые и думающие. Только в повадке сквозила какая-то внутренняя скованность, чего и в помине не было у барона. Лерхе сразу понравился Лыкову. Он даже подумал: пусть заказчиком убийства будет не этот человек!
– Здравствуйте, Викентий Леонидович.
Лерхе слушал внимательно и напряженно. Он молча кивнул, точь-в-точь как Арабаджев, и Алексей продолжил:
– Вот и до вас дошла очередь.