– Узнавайте сами! – резко заявил Лерхе. – Узнавайте, чего там! Но не от меня.
– Вы себя загоняете в список главных подозреваемых. Ведь дуэль подразумевает возможность смертельного исхода! То есть вы готовы были убить Дашевского, желали его смерти, так?
– Убить эту дрянь я действительно был готов. Но на честном поединке, в присутствии секундантов. Там шансы обоюдны – я, честно говоря, никудышный стрелок. А кстати, как и когда прикончили Устина Обезьяновича?
– В воскресенье, ударили ножом под лопатку.
– В воскресенье? Тогда у меня алиби! Я весь день был на людях.
– Убить человека ножом не так просто, – возразил сыщик. – Большинство церемониймейстеров на это неспособно. Мне известно, что смертельный удар нанес некто Снулый, профессионалист в подобных делах. Так что ваше алиби никого не интересует.
– Снулый? Это рыба или человек?
– Это опасный преступник.
– И для чего он задвинул Обезьяновичу нож под лопатку?"
"– Полагаю, Снулому сделали такой заказ. Кто-то из состоящих, чтобы устранить соперника в борьбе за место.
– Вы меня, значит, имеете в виду? – вскинулся Лерхе. – Это я заказал убийство, по-вашему?
– Я допускаю такую версию и пока не вижу в ней противоречий, – сдержанно ответил Лыков. – А вы так подходите по обеим версиям! И места жаждали, и отомстить за даму сердца хотели. Вот видите?
– Что я вижу? – взорвался Викентий Леонидович. – Что? Пока я вижу перед собой тупую ищейку, которая хочет обвинить меня в преступлении, которого я не совершал!
– «Тупого» я вам, так и быть, прощу, учитывая ваше состояние.
Лерхе молчал, гоняя желваки по тонкому лицу.
– Не боитесь на каторгу пойти? – продолжил Алексей. – Ведь ошибочные приговоры случаются.
– Почему это он покажет на меня? – опешил дипломат.
– Потому что преступники часто так делают. Настоящий заказчик нужен убийце на воле, чтобы можно было его шантажировать. Пусть тот деньги на каторгу высылает. Я ведь был на Сахалине, видел все своими глазами. С денежным источником Снулый купит кого полагается и сбежит с острова.