Пытаясь найти еще какие-нибудь зацепки, Лыков изучил формуляр. И обнаружил интересную запись. Викентий Леонидович отбывал воинскую повинность вольноопределяющимся во Втором лейб-гвардии стрелковом батальоне. Но ведь там образцово поставлено обучение стрельбе! Лерхе же обмолвился, что шансы на дуэли у них с Дашевским были равными. Поскольку-де стрелок он аховый. Ой, соврал дипломат! А маленькая ложь рождает большое подозрение. И еще: услышав про Снулого, Лерхе совсем не удивился. Спросил лишь, человек это или рыба.
"Размышления сыщика прервал Шустов. Он принес бумаги на последнего подозреваемого, титулярного советника Дуткина. Алексей решил вызвать его в Департамент полиции обычной повесткой, переданной через телефон. Финансисты считают себя элитой – вот пусть попляшут! На Фонтанку, 16, просто так не приглашают. Дуткин сейчас как на иголках. Сыщик испытывал к служащим министерства финансов беспричинную народную неприязнь и не собирался церемониться с гостем.
Итак, Дуткин Илиодор Иванович. Из потомственных дворян. Отец – коллежский советник в отставке, был управляющим Тверской казенной палатой. Странно: генеральская должность, а он остался высокоблагородием… Уволен в отставку без прошения! Проворовался, что ли?
Далее оказалось еще интереснее. Скромный титулярный советник состоял пайщиком в четырех торгово-промышленных товариществах! Мог и не служить, но вот служит… Теперь понятно, из каких капиталов давал он в долг покойному Дашевскому.
Едва Алексей успел дочитать формуляр, как явился сам Дуткин. Среднего роста, полный, с заурядным простодушным лицом, на котором нелепо смотрелись фатоватые усы. Сколько же средств уходило у толстяка на фиксатур и подусники? И как же это украшение ему не идет… В голове у Лыкова вдруг сама собой выскочила формула: Арабаджев – Интриган, Лерхе – Джентльмен, а Дуткин – Простак. Или это очередная маска?
Финансист был напуган вызовом и даже не думал храбриться.
– Илиодор Иванович, – начал тот. – Я веду дознание по делу об убийстве Дашевского. Он вместе с вами состоял в должности церемониймейстера и тоже подавал прошение о зачислении в штат министерства Двора.
Лыков сделал паузу, но собеседник ничего не сказал. Он по-прежнему глядел на Алексея маленькими бараньими глазами.