— Мы его телегой переедем, — успокоил приятеля Сенаторов.
— Какой телегой?
— С сеном. Чтобы сильно не калечить.
Так и вышло. Утром следующего дня Яроховский взял извозчика возле ратуши и поехал в Помологический сад. Не спеша прошел его насквозь, держа путь к Иерусалимским баракам. В ста шагах от него следовал Пржибытек. Перейдя Кошиковую, Франц Фомич услышал позади себя крики и ругань. Оказалось, что русский солдат, раззява, наехал телегой на филера и отдавил ему ногу. Поляк бранился, но идти не мог, сильно хромал.
Франц Фомич пожал плечами и двинулся дальше. Он навестил неприметный двухэтажный особняк на Сухой улице и пробыл там полтора часа. А когда он удалился, в доме стала собираться молодежь. Наблюдатели из служительской коман ды насчитали более тридцати человек! Это была сходка боевиков, и Ежи Пехур почти наверняка находился внутри.
По команде Паренсова полурота 2-й стрелковой бригады окружила всю Сухую улицу. Лыков в мундирном сюртуке со старшими орденами подъехал прямо к особняку.
— Вовчик! А помнишь Упраздненный переулок? Это ведь тебе там ухо срубили?
— Мне. Его потом пришили, но шрамы остались. А что?
Капитан косился на окна окруженного дома. Его пальцы машинально бегали вверх-вниз по галунной портупее.
— С тех пор на такие дела ходил?
— Нет.
— Что, свербит в одном месте?
— Ага… — сознался капитан.
— Так надо. Чтобы поменьше крови было. Не бойсь! Сразу стрелять они не начнут. А когда я им опишу диспозицию — вообще передумают. Разве только какой дурак найдется… Тогда караул!
Они поднялись на крыльцо, и Лыков деликатно постучал в дверь. Из окон на русских смотрели десятки напряженных глаз.
— Господа террористы! — громко объявил Алексей. — Вы окружены военными стрелками. Выходим по одному. Оружие с порога бросаем мне под ноги.
Внутри забегали, закричали, но никто не выходил. Вдруг раздался выстрел. Сенаторов схватился за кобуру, но Алексей остановил его:
— Погоди.