Отец сдержанно поздравлял сына и наследника с полковничьей перевязью и орденом и требовал исхлопотать не менее чем трехмесячный отпуск в связи с болезнью матери, чье состояние внушает все большие опасения. Дядюшка Иоганн тоже полагал, что племяннику следует успокоить мать, ему вторили тетушка и кузены, которые к тому же жаждали услышать рассказы о подвигах героического Руперта. К горестному кваканью не присоединилась лишь бабушка Элиза, которая вообще не написала, что послушный внук приравнял к приказу наплевать на семейные стенания и спокойно воевать.
«Милая, милая мама, я получил твое чудесное письмо и спешу…»
Хорошо Арно, он пишет матери, что в голову взбредет, и даже не перечитывает. Придд тоже неплохо устроился, сперва, конечно, ему досталось, зато теперь он свободен хотя бы от вранья, потому что иметь родственников и не врать мало кому удается.
"– Шварцготвотрум! – в голос выругался Руппи, запихивая отцовское письмо в ящик. Появление «господина второго канцлера» на поле боя и его «подвиги во славу Дриксен» рано или поздно придется объяснять, но не сейчас же! В Штарквинд не хотелось, отвечать не хотелось, ссориться хотелось, но было не ко времени, а Бруно, уезжая, осчастливил готовностью предоставить полковнику Фельсенбургу отпуск.
– Слезь, – велел Руппи и, не дожидаясь обиженного писка, поднялся. Разочарованная кошка плюхнулась на пестрый тряпочный коврик и обиженно уставилась на злого человека.