Он протянул руку, двигая пальцем из стороны в сторону, и чему-то улыбался — чему-то, что находилось на палубе перед ним. Проследив за его взглядом, Лирна увидела маленькую черную крыску. Зверек послушно водил головой, повторяя движение пальца, словно марионетка на невидимых ниточках.
Лирна подалась вперед, чтобы лучше видеть, ее цепи звякнули. Фермин поднял голову, теперь на его лице не было и тени улыбки. Пальцы спазматически дернулись, и крысенок шмыгнул в щель между досками. Парень отвернулся, а Лирна не сводила с него глаз.
* * *— Итак, милорд, — спросила она Фермина на следующее утро, — какого рода вором вы были?
— Судя по тому, что меня сцапали, неудачливым, — сухо ответил тот, избегая встречаться с ней взглядом.
— Когда вас… выводили наверх, вы должны были заметить, сколько человек в команде, — не отступалась Лирна.
— А вам-то зачем это знать, сударыня? — Фермин посмотрел-таки ей в глаза.
Позади слабо звякнули цепи: очевидно Илтис, как она и рассчитывала, прислушивался к их беседе.
— Вам очень хочется быть рабом? — спросила Лирна. — Терпеть все это день за днем? Какая участь, как вы думаете, ждет вас в империи?
— Наверняка лучшая, чем быть кормом для рыб. Буду облизывать каждый хер, который они мне сунут под нос, и подставлять задницу хоть целым толпам. Стыд не входит в число моих пороков, а вот страх — да. Я хочу просто выжить, сударыня-без-имени. — Он отвернулся. — Затевайте что хотите, я — пас.
— Забудь о нем, — пренебрежительно фыркнул Илтис. — От такого ссыкла нам никакой пользы.
— Нам, брат? — обернулась к нему Лирна.
— Не играй со мной, женщина. Я видел, как ты обшаривала взглядом каждый уголок этого трюма. Чего интересного ты углядела?
Она приблизилась к Илтису настолько, насколько позволили цепи, и зашептала, но так, чтобы слышал Фермин:
— Я из купеческой семьи, как вы уже знаете. Мы вели морскую торговлю с воларцами. На судне подобных размеров будет человек сорок команды, от силы — пятьдесят.
— И что с того? — нахмурился Илтис.
— А то, что в этом трюме нас по крайней мере сто пятьдесят человек. Получается три к одному, если только освободиться от пут.
— Большинство слишком слабы, чтобы драться, а половина — и вовсе женщины.
— Если женщине есть, за что драться, она сразится и с сотней мужчин. А слабый мужчина превращается в силача, если в его душе пылают ненависть и страх.
Сосед Илтиса завозился и поднял голову.