– Даже не помню, как здесь оказалась… Изорвала курточку… Сумеречное состояние… Нет, правда, вы что-то вкололи?
– Я бы тебе вколол…
– Хотя нет! Вспомнила! Ангел!.. Ко мне подходил волк!
– Так волк или ангел?
– Нет, настоящий волк. – Она вдруг стала словно зачарованной. – Но будто ангел… Почему люди считают, что ангелы всегда в образе мальчика? Непорочного дитяти? Они бывают всякие!.. И ко мне спустился в виде молодого волка…
Ражный заметил Карпенко и Агошкова, устало бредущих от ворот базы – тех, что были отправлены на смолзавод за Кудеяром.
Бандерша побежала к ним навстречу.
– Где?.. Вы нашли Милю?
Эти егеря не могли ничего знать о пропаже девицы, но отчего-то переглянулись и оставили полураздетую женщину без ответа. Старший Карпенко скинул рюкзачишко, бросил на него карабин, сел и начал сдирать отпотевшие резиновые сапоги.
– Нету Кудеяра на смолзаводе, – не сразу сказал Агошков. – Куда-то перебрался, сменил логово…
– Плохо искали, – буркнул Ражный, заметив, что физиономия у Агошкова очень уж характерно расцарапана – три глубоких, разъеденных уже потом следа и четвертый слабый, пунктирный.
"– Крюка большого нарезали, потом в засаде сидели, – недовольно блеснул глазами старший егерь. – Думали, утром или днем придет… Он же, как волк, по ночам рыскает…
– Девицу в лесу не встречали?
– Девицу? – пробухтел Агошков. – То Кудеяра надо, то девицу…
Ражный слишком хорошо знал этих мужиков, чтобы не заметить лукавства; они либо видели ее, либо что-то о ней слышали.
– Никаких девиц мы не встречали, – ответил Карпенко, блаженно вытягивая босые ноги. – Ты сказал, Кудеяра ловить…
Бандерша не встревала, молча выслушала и, придерживая на себе лохмотья, удалилась в гостиницу. Егеря поняли, что сейчас будет настоящий спрос, и насторожились.
– Где встретили? – выдержав напряженную паузу, будто между делом, поинтересовался Ражный и поймал взгляд старшего егеря.
Тот промолчал, отвернувшись, а его напарник Агошков все-таки попытался вывернуться.
– Да нигде не встречали.
– А кто у тебя на роже расписался?
Карпенко наконец сообразил, что дело серьезное и перед президентом лучше говорить правду.
– Извини, Сергеич… – покаялся. – В сорок втором квартале видели, недалеко от солонцов…
– Ну давай, давай! – поторопил Ражный. – Не стесняйся.
– Это уже после обеда… Обратно идем – слышим, стрельба… Вроде где-то у мельницы. Крюка нарезали, хотели завернуть, глянуть, кто балуется.