За ещё одну поллитру мартини она щелчком пальцев убрала дебильную улыбочку с лица бедного замотанного паренька.
Но самое интересное, что, прощаясь, усатый господин наместник от души поблагодарил меня и всю нашу опергруппу за помощь в расследовании, а обняв на прощанье, тихо шепнул на ухо:
– Слыхал я, што вы принца Йохана ищитя? Так от ящё мой дед говорил, што, дескать, прощялыга энтот, бабник и пьяница, через границу нашу законно прошёл и такоже назад вышел. По-любому выходить, што не могла яго уважаемая Баба-яга прибить-то, но вот што с ним в той же Польше приключилося, прости, ня ведаю…
Разумеется, обо всём этом я рассказал всем нашим, когда, минуя вброд обмелевшую речку Буг, наша избушка, отряхнув свои куриные ножки, шагнула на территорию суверенного в те времена королевства польского.
– А я ещё, грешным делом, огурцов зелёных с огородов набрал, – похвастался дьяк.
– Спёр, – вежливо поправил его Митька. – Чтоб вас, Филимон Митрофанович, с тех огурцов да и пронесло на ходу. А я-то как есть ворованного в рот не возьму!
– Никитушка, – вдруг обернулась ко мне абсолютно трезвая Яга, не обращая внимания на спор наших товарищей по несчастью, – ты уж прости меня, старую, что я тебе не помогала ничем.
– Ерунда…
– Ты пойми, ить важно ж было, чтоб ты сам свой престиж сыскного воеводы без всяческого постороннего участия отстоял. Поверь мне, опытной женщине, фигу мы с тобой из того же Бресту выехали бы забесплатно, коли б ты тому наместнику не показал, чего на деле стоишь! А теперича он так крепко милицию уважает, что впредь и кривой ухмылочки в адрес царя Гороха не позволит…
– Значит, вы притворялись?
– Ну-у… не то чтоб… Мартини-то их не самопальный, ой и сладкое бабское пойло, тебе скажу… Как есть из самой Италии!
– Притворялись.
– Ой, Никитушка, соколик, ты ж не думаешь, что ежели я могу четверть водки в баньке пригубить для души, дык меня поллитрой мартини с ног свалит?
– В следующий раз ставьте меня в известность о своих тайных планах. – Я укоризненно покачал головой, для пущей убедительности цокая языком на манер героя Стругацких. Увы, на бабку оно никак не действовало.