Пожалуй, человек по семь из каждой машины. А это значит, к полусотне прибежавших ранее добавилось ещё… не меньше семидесяти.
— Не стреляют. Почему они не стреляют?
Горячего кавказца Акопяна, похоже, беспокоило именно такое странное поведение «белогвардейцев».
Именно так, в кавычках! Просто потому, что на длинном штыре одной из машин прикреплён… красный советский флаг. Не просто красная тряпка, а именно флаг, с золотыми серпом и молотом в верхнем углу у «древка».
Люк на крыше пулемётной башенки той машины открылся, и из неё по пояс высунулся человек, принявшийся махать куском белой материи.
— Сдаются! — радостно заорал лейтенант госбезопасности.
— Это вряд ли, — с сомнением покачал головой Осипов. — Если бы сдавались, не направляли бы на нас пулемёты. Скорее, предлагают переговоры.
И действительно. Махавший соскочил на землю, к нему присоединились ещё двое, вылезшие из других машин.
— Переговоры, значит, — вздохнул капитан Самойлович и окликнул находящегося неподалёку младшего лейтенанта. — Могилевич! И… товарищ старший лейтенант, как у вас фамилия?
— Юрьев, товарищ капитан госбезопасности, — откликнулся командир роты стрелков.
— Товарищ Акопян, остаётесь за командира, пока я с товарищами Могилевичем в Юрьевым ведём переговоры с этими… неизвестными.
Группам переговорщиков пришлось топать по лугу примерно метров по четыреста.
— Командир второй роты 339-го гвардейского мотострелкового Белостокского Краснознамённого орденов Суворова, Кутузова и Александра Невского полка капитан Злобин, — представился старший неизвестных.
— К какой армии вы принадлежите? — поинтересовался Самойлович, представившись в ответ. — В сказанном вами столько намешано, что невозможно разобраться: и гвардия, и мотострелки, и краснознамённый, и несуществующие в наше время ордена…
— Всё верно, товарищ… э… подполковник. Или вы капитан госбезопасности? Я ещё не совсем освоился с вашими знаками различий.
— Капитан. Но не госбезопасности, а НКВД, — презрительно глянул на визави начальник Управления."
"— Простите, товарищ капитан.