Ребята действительно очень экономно стреляли двух-трёхпатронными очередями через бортовые бойницы. Зато наводчики отрывались, паля из ПКТ по фигуркам мышиного цвета.
Минут через десять, когда мы, наконец-то доползли до центра деревни, появились признаки организованного сопротивления. Кое-где из окон домов слаженно, хоть и бессмысленно, били винтовки или вспыхивал очень характерный огненный цветок на дульном срезе «машингевера». С этими расправлялись короткими очередями автоматических пушек или КПВТ.
Быстро обнаружили и уничтожили пару расчётов 50-мм миномётов, успевших открыть огонь в надежде, что хотя бы взрывы мин нанесут какой-нибудь вред нашим машинам. Нанесли! Краску, сволочи, поцарапали и осколком разбили триплекс у одного из бронетранспортёров.
А с юга уже послышался басовитый рокот зенитных НСВТ. Это обошедшие село Т-72 встречали улепётывающих егерей."
"Наш ротный Миша Байков по радио отправил мой взвод и взвод Жени Ждановича впереди танкового взвода в сторону переправы. Доползли, отстреливая по пути драпающих фрицев. И не успел передовой танк уложить снаряд в уже наполовину возведённый мост, как с опушки леса на противоположном берегу ударили полковые орудия, а на луговине стали подниматься фонтаны земли от рвущихся миномётных мин.
Солнце опустилось за кромку леса, так что вспышки от выстрелов немецких орудий и миномётов были хорошо заметны. Буквально в первые же секунды подавили две «полковушки». Потом что-то шваркнуло по верхнему носовому бронелисту и с визгом ушло в рикошет.
— Командир, я её засёк, — крикнул оператор-наводчик моей машины Талимжан Ибрагимов.
— Гаси её! — рявкнул я, поняв, что он говорит о противотанковой пушчёнке, только что выстрелившей по нам.
Короткая очередь, и за рекой под кустом заплясали разрывы осколочно-фугасных снарядов.
Дистанция до огрызающихся немцев мизерная, две-три сотни метров, и они, и мы ведём огонь прямой наводкой. Но на нашей стороне скорострельность и, пусть и хлипкая, но броня, большие углы наклона которой только что спасли мою машину.