Просто переместиться в траншее на метр в сторону. У них тоже метких стрелков достаточно, и нельзя им давать возможность пристреляться. При артобстреле засесть на дне траншеи и не высовываться, пока не прекратится артогонь. Нефиг подставлять башку под осколки.
— А если они за это время близко подойдут?
— В этой атаке не подойдут."
"— А что, и артобстрел будет? Простите, товарищ лейтенант, красноармеец Корбан.
— И артобстрел, и даже бомбить попытаются. Но самолёты — тоже не ваша забота.
И в подтверждение моих слов восточнее нас в воздухе зазвенели моторы «ишачков».
— Всё, готовимся к бою, — глянув в сторону выползающих из-за леса лаптёжников, идущих в сопровождении истребителей, закруглился я и помчался в сторону своей БМП.
Мессеры сразу же связали И-16 боем, не давая прорваться к Юнкерсам, но тут заработали «Шилки». Экономно, не со всей дури, а попеременно из двух стволов. Но медлительным машинам с неубирающимися шасси и этого хватало. Полторы минуты, и очередь из «зушки» вспорола брюхо последнему из девятки «лаптёжнику», пытавшемуся сбежать на запад.
Чем закончился воздушный бой, рассмотреть не удалось: по нашим позициям ударила немецкая артиллерия. Лупили минут пятнадцать неприцельно, по площадям. И, похоже, на максимальной дальности.
Но ещё до этого пришло сообщение по радио:
— До полка пехоты выдвинулось из Гожи. При поддержке 18 самоходок «Штуг» и тридцати бронетранспортёров. Действовать по заранее оговорённому плану.
«Штуги» для БМП — это уже опасно. Пусть у них стоит и короткоствольный «окурок», но калибром 75 мм, и его снаряда наша броня не выдержит.
Немецкая САУ непосредственной поддержки пехоты «Штуг-3»
Самоходки начали лениво постреливать в направлении позиций полка с дистанции километра в полтора, явно провоцируя вскрытие позиций противотанковой артиллерии.
Пятнадцать секунд, и все (!!!) «Штуги» вскрыты, будто консервные банки. Прямое попадание 125-мм танкового осколочно-фугасного снаряда разносит эту машину буквально в щепки.