Дерзость их не знала границ, и в Сыскном приказе возмутились: князь Кропоткин приказал во что бы то ни стало изловить нахальных грабителей, да где там — ищи ветра в поле!
Но наступил момент, ""пришел Каин в раскаяние"" и решил начать честную жизнь. Он поселился в Рогожской слободе у знакомого ямщика, от воровских дел стал воздерживаться, зато предался разным дебошам, познакомился со многими непотребными женщинами, встрял в разные картежные игры, отчего в короткое время неправедное его имение… стало умаляться, а прибытку без воровского промысла получать ему было неоткуда, потому что он никакому мастерству, кроме мошенничества, обучен не был, а черную работу работать не имел привычки.
Он пришел к князю Кропоткину с повинной и пообещал изловить в Москве сотни воров, так как он, мол, знает все их повадки и притоны. К челобитной своей он приложил реестр, в котором указывались имена 32 воров, и в их числе его давний друг Камчатка.
Сыскной приказ размещался в Китай-городе, под горою — возле храма Василия Блаженного. Здесь имелось несколько острогов для колодников, а пыточные инструменты (цепи, кандалы и т. д.) достались Сыскному приказу от бывшего Преображенского приказа. Существовавшие в приказе порядки, дело- и судопроизводство, пытки за любой проступок создали этому учреждению страшную славу, но именно сюда в конце декабря 1741 года пришел Ванька-Каин, чтобы предложить свои услуги.
Развернул Ванька-Каин поиск воров на славу: в одну из ночей он пошел со своей командой по злачным местам, и было арестовано тогда 150 человек, среди которых оказались и его товарищи по Волге. Самому ему простили прошлые грехи и выдали новый паспорт. Одно только имя его стало наводить ужас на московских воров: ему были известны все мыслимые и немыслимые трущобы и притоны, все воровские лазейки, и рьяное усердие его вскоре было замечено.