— Вижу у тебя вещь проклятую, — бормочет баба, хватаясь за ручки пакета, — горе тебе принесет, красавица. Черная женщина на тебя порчу наслала. Только я помочь могу, вернуть тебе счастье.
Боже. Она тянет на себя пакет с пушкой. Я ошалело смотрю на нее, понимая абсурдность ситуации. Если она выдернет ее — мне конец. Растворится в воздухе вместе с оружием, за которым так долго гонялся Рустам. Маньяк убьёт меня за потерю. Вот уж точно эта вещь станет для меня проклятой.
Толпу внезапно словно смывает. Карман перестают щупать, дышать становится легче.
— Слыш, цыпа, — хрипловато смеется маньяк, — давай доставай проклятую вещь.
Бред. Абсурд. Я бы выдохнула и пошла дальше, но Хирург, похоже, хочет развлечься. Я запускаю подрагивающую руку в пакет и достаю пистолет.
— Куда? — интересуется маньяк, подталкивая ее ближе, — давай. Действуй. Снимай проклятие. За слова надо отвечать. Магичь, химичь, заряжай счастьем пушку-то. Все хреновы двадцать восемь сантиметров. Или я тебя до отвала заряжу. Так, что через металодетектор твой труп хрен пронесешь.
— Это была шутка, — бормочет баба, затравленно глядя на пистолет в моей руке. Я чувствую себя странно.
— На кого работаешь? — спокойно допрашивает ее маньяк, не обращая внимания на попытки оправдаться, — имя говори. Или тебя отвечать заставлю. Хочу знать, у кого стальные яйца, чтобы к беременной женщине Садаева так нагло лезть.
Попрошайка бледнеет. Быстро и невнятно бормочет набор звуков и маньяк резко ее отпускает, отталкивая в сторону.
— Пошла нахер, — бросает он ей вслед, — двигай ногами быстрее, пока стрелять не начал.
Она едва ли не буквально растворяется в воздухе. Спустя пару секунд исчезает, а я нервно сжимаю пистолет в руках.
— Ты бешеный, — выдыхаю я, глядя, как Хирург прячет свой пистолет, — она ничего не сделала мне. Просто облапала. Я успела только напрячься. Стоило вызвать полицию, а не пугать ее… Она теперь продолжит обманывать, а так бы её посадили.
Маньяк медленно облизывает меня взглядом с головы до ног.