Потом так же медленно и лениво приподнимает уголок губ.
— Повезло тебе, что сейчас день на улице и ты со мной. Ночью тебя по-другому обшмонали бы. Стукнули бы по затылку и кинули в подворотне. Полиция им ничего не сделает. Толку их мерзкое гнездо ворошить? Не учи меня, как с этими шакалами себя вести, цыпа.
— Ты нагнетаешь. — осторожно парирую я, — обычные попрошайки.
— Я рос на улице и побольше тебя в курсе. Когда искал, где б пожрать, поспать или стрельнуть денег на еду, постоянно натыкался на этих тварей, — спокойно произносить Хирург, — едва ноги унес пару раз.
"— Ты жил на улице? — в шоке выдыхаю я. Несмотря на жаркий день, мне становится зябко от рассказа маньяка. В восемь лет пытаться выживать таким образом… что случилось с его семьей?
— Какое-то время.
Он решает закончить разговор, оставив вопросы, которые роятся в моей голове, без ответа.
Я начинаю немного больше понимать его. Смотрю пристально в спину человека, которого называю маньяком, и что-то мерзкое, темное, лениво ворочается в груди. Сочувствие, которое не хочу к нему испытывать. Более бредовое — ощущение близкой, почти родственной души. Как маленькая связь, метка, которая появилась после его короткого рассказа.
Я прохожу вслед за Хирургом в тесный переулок, за железные ворота. Мы заходим с торца старенького здания, маньяк открывает дверь под железным навесом и жестом приглашает внутрь.
— Не трясись, цыпа, — внезапно обжигает шею дыхание Хирурга и я едва не подпрыгиваю от неожиданности, — Тебе опасность не грозит.
Эпизод 51
Я медленно поворачиваю голову и смотрю на него из-за плеча.
— Сложно поверить, если честно.