А там построение! Да ещё и кто-то с трибуны выступает.
— В это время наши советские войска оказывают интернациональную помощь афганскому народу… — было слышно чьё-то выступление на плацу."
"Бегу за Чкаловым, но догнать никак не получается. Лёня пытается то в одну, то в другую сторону его повернуть. Ничего не помогает.
— Поворачивай! Вправо принимай!
— Саня, управление в отказе. Не могу!
Лёня тянул, упрашивал, бил ногами в бока, матерился, но результат один — верблюд несётся на строй солдат. Либо «Семён» настолько сильно захотел послушать речь на плацу.
— Сейчас ситуация стабильная. Мы уверенно идём по пути… — произнёс выступающий и замолчал.
Конечно! Ведь тут перед строем тоже уверенно несётся по пути к КПП верблюд с наездником. На трибуне все задёргались.
— С дороги! Зашибёт! Тормоза отказали! — кричал Лёня.
Так и не свернул верблюд. Строй рассыпался как кегли в боулинге.
— Я скоро буду. Не жди меня! — доносился до меня голос Чкалова.
Правду говорят ливийцы. Невозможно скрыть любовь, беременность и езду верхом на верблюде.
Следы верблюда ужё были убраны. Вот только скрыть его присутствие в части не получилось. С другой стороны, разглядеть в орущем наезднике Леонида было сложно. Он ещё и лицо пытался прикрыть.
Только я вошёл в расположение, меня тут же остановил комэска. Он только что умылся и ещё не вытер с лица капли воды.
— Бегал? — спросил Ефим Петрович, утираясь полотенцем.
— Да. Форму поддерживаю.
— Это хорошо. Хорошо, что сегодня не летаем, — посмеялся Енотаев.
— Всё культурно. После программы «Время» все уже были в кроватях.
— Ага. Ладно, пошли считать. Все ли на месте…
Рядом с дневальным зазвонил телефон. Рядовой представился и тут же вытянулся в струнку.
— Товарищ подполковник, вас командир полка к телефону, — позвал Ефима Петровича дневальный.
Енотаев взял трубку и поздоровался.
— Знаю. Не-а, не видел. Откуда у тебя тут могут быть верблюды?! И представитель из армии видел? — повернулся Енотаев ко мне и внимательно посмотрел.
Похоже, Ефим Петрович начинает понимать всю ситуацию.
— В спортивном костюме? Да брось ты! Мои спортом не занимаются. Да я тебе говорю! Больше ста грамм в одну руку не поднимают. Хорошо. Всего доброго! — попрощался Енотаев и повесил трубку.
Ефим Петрович подошёл ко мне и посмотрел внимательно своими глазами доброго енота. Он медленно почёсывал бороду.