Делал это так тщательно, что звук был похож на движение наждачной бумаги по дереву.
— Бегал, говоришь?
— Так точно.
— Угу, а верблюда не видел по дороге?
— Пфф! Откуда могут быть верблюды в воинской части?!
— Вот и я то же самое сказал Петрову. А он говорит, что видел. И какой-то полковник из штаба армии видел. Врут? — поинтересовался Енотаев.
— На улице жарко. Может, мираж увидели?
— Клюковкин, опять за старое?! Я уж подумал, ты за ум взялся, — повысил голос Енотаев.
— Командир, какой верблюд?! Бегал я, — начал я косить под дурака.
Да всё уже понял, комэска. Только не хочу я признаваться. Не поймали же меня за руку на этом верблюде.
— Кто видел, что ты бегал? Свидетели есть?
— Конечно! Вон, дневальный видел, как я из расположения выходил.
Подполковник повернулся к рядовому. Тот смело отрапортовал, что так и было. Молодцом! Уже себе заработал презент.
— А на улице, кто тебя видел на пробежке…
Тут дверь в расположение открылась, и появился запыхавшийся Лёня. Лысина блестит от пота, а олимпийка завязана на поясе.
— Ты где был? — сразу наехал на него Енотаев.
— Мы сейчас так с Семёном пробежались. Пару килограмм скинул, — запинаясь, ответил Чкалов.
Комэска повернулся ко мне и вновь начал чесать бороду.
— Вот! У него есть свидетель — Семён! А твой где, Клюковкин?
— Я интервальную тренировку делал. Ускорения, прыжки…
— Всё ясно. Моего заместителя буди. Построение! — громко объявил Енотаев.
Не прошло и пяти минут, как заместитель Ефима Петровича начал строить всех на центральном проходе.
После построились ещё раз, и вышло на 10 человек больше. И только на третьем построении вышли на цифру, равную списочному составу.
— Итак, товарищи! Разгульный образ и пьянство до добра не доведут. У меня вопрос: откуда появился верблюд в части?
В строю все задёргались, но никто не смог вспомнить о вчерашнем вечере. Ну, или не захотели вспоминать.
— Командир, а что за верблюд? — повторил мой вопрос Батыров.
— Местный. Одногорбый вроде, — сурово сказал Енотаев, смотря на подчинённых.
— Настоящий? — уточнил Мага.
Енотаев махнул рукой. Понятно, что правды он не добьётся. Так что его решением был введён сухой закон на неопределённый срок.
После построения, Ефим Петрович вызвал меня и Батырова в Ленинскую комнату. Зайдя внутрь, он сказал закрыть дверь на защёлку. Не хочет, чтобы нас отвлекали.