Арбин. Зов прошлого

- У меня жена, дети, - предпринимаю последнюю попытку, - я давно в этом не варюсь, понимаешь?"

"- Много лет истина одна и закон для нас един: мы все варимся в этом до талого. Тебе ли не знать эту мантру, Арбин?

- Не называй меня так, - хлопаю по столу.

И беру себя в руки. Нельзя так нервничать, даже если нервы ни к черту, а тебе 43 года. Возьми себя в руки.

- От прошлого не убежишь, Арбин. В юные годы нужно было думать о том, что у тебя когда-то будет семья, когда-то появятся дети, и тогда не стоило соваться в мир цинизма, беззаконья и опасности.

Я закрываю глаза. Когда-то я действительно был юным глупцом, и уж точно не о семье я думал, когда в 20 лет начинал преступную деятельность.

Да к черту. Даже в 32 я не думал о том, что у меня когда-нибудь будут дети.

Ведь я полагал, что не могу их иметь. Даже летал в Израиль в то время, как Влада, еще будучи моей гостьей, уже была в положении.

- Довольно это вспоминать, - цежу я с закрытыми глазами.

- Тяжело?

Алиев не насмехался. На его лице не было ни тени улыбки.

Этот вопрос был лишен эмоциональной окраски.

У него у самого в жизни черти что.

- Тяжело, - выдыхаю я.

- Я раньше не мог. Время не приходило, - пожимает плечами Алиев, - но я тебе жизнь спас.

- Я помню.

- Ты мне должен, Арбин.

- Это я тоже помню, - начинаю злиться.

- Я вернулся за долгом.

Я возвращаюсь в рабочее состояние, оставляя разъедающие мысли на потом. Скоро Влада вернется с прогулки, скоро дети прибегут. Говорить нужно, дело надвигается.

- Довольно, давай к делу.

Какие риски? Против кого мне надо будет танцевать?

Алиев пододвигается ближе.

Я согласился.

Впрочем, выбора у меня не было.

- Ты станешь лидером группировки, действующей против Анархиста.

- Сейчас ты несерьезно, Алиев. Или ты сошел с ума, - бросаю резко.

Поднимаюсь со стула и прохожу к окну.

Черта с два.

С дуба рухнул? Какой из меня лидер? Я давно директор одной строительной компании, которая, в общем-то, даже не на слуху.

- В тебе остались нужные мне качества.

Мне нужно сместить Анархиста и посадить своего человека. Эмина.

Голос Алиева становится мягким, и мыслями он уже далеко не здесь. Он уплыл. Пришлось подойти и щелкнуть перед его глазами, чтобы очнулся.

- Алиев, шутки у тебя не смешные. Эмин Шах – это не свой человек. Это сын Анархиста.

- Это тот, кого я хочу видеть во главе города.

Я прищуриваюсь.

Что тут, твою мать, происходит?

- Почему Эмин? Почему не твои дети? В целом, почему Эмин? – не понимаю я.