– Из чего?
– Да я как-то… Не все же подчистками промышляют, я ж все по-честному…
– Не виляй, а то у тебя голос больно похоронный.
Слышно было, как Олег горестно вдохнул, голос у него в самом деле был встревоженный.
– Да я когда-то по дурости брякнул… что хочу жить, пока светит солнце. Ну, бог, я тогда это так называл, согласился. Он думал, что только до заката, но я ему выдал истину, что Солнце-то за краем Земли не гаснет, а вылезает снова, непогасшее! Я, дурак, тогда ликовал, гордился, думал, что выторговал неизмеримо много! Бессмертие получил, дескать.
Мрак прокричал саркастически:
– Абыдна, да? Вот так умереть в расцвете сил и молодости? Ничего, ты хитрый. Выкарабкаешься. За два миллиарда лет да не придумаешь?
Голос Олега донесся очень серьезный, все такой же занудный:
– Это только кажется, что еще не скоро.
Мрак не дослушал, рванулся вперед изо всех сил. Это было ликующее чувство, сравнимое разве что с тем, когда он впервые вышел из Леса в бескрайнюю Степь и замер, уверенный, что здесь уже конец Мира… Или в первой скачке верхом на странном звере, именуемом лошадью, когда земля мелькает под конским брюхом, в ушах победный грохот копыт, встречный ветер треплет волосы и раздувает щеки, а сердце едва не выпрыгивает от ликования…
Олег все наращивал скорость, тяжелый контейнер сильно тормозит, сам по себе – немалый вес, а тут еще идет с постоянным десятикратным ускорением, если бы не кожа из нейтронов, то ремни уже разорвали бы на части.
Мрак почему-то прекратил фанфаронство в космосе. Летел тихий, как овечка. Потом таким же робким зайчиком приблизился к Олегу.
– Олег… Ты вот о боге… Да, мы их видели целые толпы. Всякую мелочь. Но видели и бога всех богов, могучего и вообще всемогущего Рода. Но если так… Если Вселенная в самом деле… гм… не такая, как мы видели раньше…
Он запнулся. На некрасивом лице впервые за века проступило непривычное для Мрака смущение.