Официантка требует немедленно потушить сигарету, потому что у них в помещении не курят, и я тушу окурок прямо в фарфоровой чашке Антона, которая наполнена чаем с бергамотом. Аристократ хренов.
- Послушай меня, Казанова недоделанный… Попридержи свой член в брюках до отъезда в Штаты, иначе я пропущу твои гениталии через мясорубку и скормлю дворовым собакам. Усёк?
Антон нервно сглатывает и отставляет чашку чая в сторону.
Поднимаюсь с места, презрительно окидываю взглядом товарища и резко развернувшись, выхожу на улицу.
Ледяная глыба падает в нескольких сантиметрах от меня, чудом не разбив мне голову. И в этот момент я думаю, что недалеко ушел от Антона, потому что сам по уши запутался и погряз в огромном дерьме. Только в отличие от него, я не могу сбежать в Штаты, потому что я на личном примере знаю, что от себя не убежишь.
Глава 27
Марк. Прошлое.
Валерка садится на диван в гостиной рядом со мной и вновь раскрывает ладошку, показывая те самые разноцветные таблетки. Но сейчас я настолько зол, что благодарно их принимаю, не задаваясь вопросом, откуда моя малолетняя сестра их взяла.
Мы сидим на диване в ожидании чуда, представляя, что сейчас свершится нечто такое, что перевернет скучную вечеруху вверх дном.
–
Прежде чем в голове зазвучали фанфары, прошло три с половиной минуты. А потом все происходило словно я это не я. Будто бы я наблюдаю за собой со стороны и не могу никак контролировать свое тело, желания, мысли и слова. Ощущения дико интересные и в то же время пугающие.
В какой-то момент я перестаю за собой наблюдать, и душа возвращается в бренное тело. Сижу на асфальте, обхватив голову руками. Вокруг меня полицейские, родители и Валерка с Антоном."
"Мой новенький «Порш» стоит посреди проезжей части, развернут немного боком. Поднимаюсь с земли, отряхиваю грязные вещи в крови и понимаю, что эта кровь моя. Сочится с лица. Первым делом думаю, что это после драки с тем мудаком, который увел мою добычу на вечер, но потом замечаю как плачет мать, как нервно качается Валерка стоя на месте.
На улице темень непроглядная, жарко и нечем дышать. Делаю несколько глубоких вдохов и трогаю мать за плечо. Она что-то говорит мне, но гул в ушах стоит слишком сильный, чтобы я расслышал хотя бы слово.
Ноги подкашиваются, но я иду к автомобилю, обхожу немного искорёженный «Порш» и замечаю на асфальте два тела, накрытые большими черными пакетами.