С наслаждением наступаю на пушистое совершенство на полу. Так мягко. Приятно. Прикрываю глаза.
— Интересно, ты настолько наглая, или просто безумная? Как ты посмела явиться ко мне домой? — хриплый голос настолько внезапно разрезает пространство, что буквально оглушает меня, хотя говорит мужчина негромко. Дергаюсь и тихо вскрикиваю от испуга. Массивное кожаное кресло, повернутое к стене, разворачивается. Сцена, достойная какого-нибудь гангстерского фильма.
В голове пульсирует страх. Сердце вдруг сжимается, у меня перехватывает дыхание.
Столько раз проигрывала в голове как буду вести себя, что говорить, а сейчас не получается собраться с мыслями. Стою в полном ступоре.
Мужчина не торопит меня, но его внимательный взгляд давит, с каждой секундой чувствую себя все хуже. Огнев слегка наклоняется вперед, облокотившись на стол, сцепив руки.
В этот момент отчетливо понимаю, что прийти сюда было худшей идеей.
— Так зачем ты пришла, мразь? — произносит тихо и в то же время безжалостно.
— Простите меня… Я не должна была.
— Не должна была что? Садиться за руль? Или, может быть, родиться на свет?
— Вам очень больно, я понимаю…
— Да что ты знаешь о боли?
Он вдруг резко поднимается из кресла. Высокий, очень крупный, тело атлета. Сплошные бугры мышц. На нем лишь борцовка, которая только подчеркивает его развитую мускулатуру.
За пару шагов оказывается вплотную ко мне. Нависает, давит своим физическим превосходством. От него пахнет алкоголем и потом.
Смотрит на меня налитыми кровью глазами, и я машинально делаю шаг назад, начинаю пятиться к двери. Он выглядит смертельно вымотанным, заросший щетиной, темные круги под глазами. И все же это очень красивый мужчина, с правильными чертами лица, темными пронзительными глазами и твердым упрямым подбородком.
— Я только очень хотела сказать, как сожалею, — произношу едва слышно. — Знаю, что просить прощения бессмысленно. И все же, хочу это сделать. Для себя. Не для того чтобы мне за это были какие-то поблажки… Мне бесконечно жаль. Простите…"
"Огнев продолжает внимательно меня разглядывать, при этом его лицо непроницаемо. Невозможно понять изменила ли хоть каплю его отношение к себе.