На «Андрюшкином» дереве вишни были крупнее и слаще, чем на соседнем, зато на «Ванькином» ветви гнулись под тяжестью урожая – как ни старайся, все не соберешь.
Бабка привязывала к пластмассовому ведру старый чулок, вешала его на перевязи внуку через грудь, дед подсаживал Никитоса на дерево, и он ползал с ветки на ветку, срывая вишни – одну в ведро, две в рот, – и пачкая руки красным соком, а коленки – клейкой вишневой смолой…
– А орех кто посадил? – неожиданно для самого себя спросил Говоров, кивнул на любимое дерево своего детства.
Старый грецкий орех с широкой горизонтальной веткой, на которую Никитос мог запрыгнуть с разбегу, не раз спасал его от контакта с дедовым ремнем.
– Орех сам дед вырастил. Привез из Молдавии тонкокорые грецкие орехи, такие хрупкие – пальцами можно раздавить, и прорастил сначала вот тут, под окошком кухни, тут, видишь, тихое теплое место, а уже на третий год мы деревце туда, в угол перенесли…
Бабка разговорилась, оживилась, разрумянилась, стала рассказывать артистично, иногда даже в лицах.
Говоров вдруг поймал себя на том, что ему, странное дело, действительно интересно.
И на том, что ощущение незримого присутствия деда не прошло и даже усилилось.
Старый упрямый хрыч как будто стоял в окне кухни, опираясь на подоконник, смоля вонючую «Приму» и ухмыляясь в седые усы.
Утро началось с атаки.
Атакована была я, и кем? Родной дочерью.
– У тебя вообще совесть есть?! – ворвавшись в комнату, где я старательно и с наслаждением досыпала последние минутки, оставшиеся до сигнала будильника, возмущенно спросила Сашка.
– Даже с избытком, – пробормотала я, с трудом разлепив ресницы. – А почему ты спрашиваешь?
– Потому что кто-то сожрал натуральный йогурт с льняным семенем, которым я планировала позавтракать!
– Это не я. – Я перекрестилась. – Свят, свят, свят! Чтобы мать у родного ребенка кусок йогурта изо рта вырвала – где ж это видано?!
– А тогда где же он? – Сашка сбавила обороты.
Я села, свесила ноги с кровати, поболтала ими в задумчивости:
– А за арбузом ты смотрела?
Накануне я вернулась домой поздно, и наедаться дареным арбузом на ночь глядя моя юная сторонница здорового образа жизни осмотрительно не рискнула.
Сашка торопливо умелась в кухню и уже оттуда радостно покричала мне:
– Точно, он за арбузом!
– Не раздавлен? – запоздало обеспокоилась я.
– Нет! Раздавлены яйца.