И его сценарий поездки. Уж точно до приглашения Моржов додумался не сам. Но улети они вдвоём и всё пошло бы прахом.
А пока всё предвещало, что поездка ничего не испортит, более того, им понравится. И лёгкость, с какой прошёл их ужин. И разговоры до самой посадки, когда они так и не сомкнули глаз и всё что-то рассказывали друг другу из прочитанного, услышанного, подслушанного. О детстве, юности, друзьях. О людях известных и незнакомых. Обо всём на свете и не могли наговориться.
Вот только в гостинице Ниццы, куда по ночному городу их отвезло такси, у Гомельского с Моржовым были с собой вещи (одному собрал помощник, у второго просто всегда был наготове «тревожный чемоданчик», который тоже доставили к вылету), а Марина с работы прихватила с собой только самое необходимое — кредитку и паспорт.
Встал сложный выбор: кого же из этих двоих безмятежно спящих поднять с собой на шопинг.
Но бойтесь своих желаний — прямо Марине навстречу из номера выполз помятый Моржов.
И бойтесь своих поспешных суждений о людях — интереснее шопинга в её жизни ещё не было.
Она-то считала Моржова высокомерным, чопорным и заносчивым. А он был, конечно, высокомерным, чопорным и заносчивым, так при этом ещё пронзительно остроумным и, что важнее, имел своё мнение, а не просто отмахивался: «Кароче, бери первое попавшееся и пошли отсюда».
Он напомнил Марине одну занятную вещь.
Именно потому, что Моржов никогда не отличался ни статным видом, ни красотой, он, мальчик из простой семьи, стал крупным банкиром. И именно потому, что никто не выбирал его предметом воздыханий, с детства дружил с девочками.
Именно дружил, а поэтому знал об их проблемах всё: о чулках и веснушках, об утягивающем белье и анатомических прокладках, о том, как ухаживать за кутикулой, и что вот эти верёвочки на платье нужно отрезать после покупки, потому что они исключительно для того, чтобы платье не падало с вешалки в магазине. В общем, Марина, знала меньше. И совершенно не знала, что ей может пригодиться на яхте. Поэтому именно Моржов оказался так восхитительно полезен.