Но ему было настолько всё равно, что он не ощутил ни обиды, что Елизавета предпочла ему этого толстожопого, ни малейшего желания знать «почему», ни болезненной потребности услышать, что в постели он всё равно был лучше."
"Да пусть хоть хуже. Плевать. Он не собирался ни с кем себя сравнивать. Его не накрыло разочарованием, что он чего-то не смог. Он давно пережил юношеское стремление нравится всем. Не все женщины нравились и ему. А если сказать ещё анатомичнее и бездушнее, то подходили ему в плане секса.
Мамина Лизонька была умнее, чем казалась. Но не умом, а инстинктами. Животным чутьём она понимала, что их браку очень быстро придёт конец. И как истинный стратег, она готовила себе плацдарм для отступления. Хотя если смотреть правде в глаза: скорее как самочка какого-нибудь утконоса она строила себе второе гнездо на случай опасности, настолько силён был в ней инстинкт самосохранения.
Роман без позёрства и сарказма искренне желал, чтобы с Моржовым в постели ей было хорошо. Чтобы тот нашёл все её точки «джи». И пусть она будет с ним счастлива. Если для Лизы Мурзиной функция «счастье» вообще доступна.
Он на полном серьёзе ответил пьяному в хлам Моржову:
— Бери.
— Ты меня точно услышал? — расплывшийся как пачка подтаявшего масла, Моржов пытался сфокусировать на нём взгляд.
— Ты сказал: Ромыч, отдай мне свою жену. И я тебе ответил: Миха, бери. Я с ней развожусь.
— Ты шутишь? — не сказать, чтобы резко протрезвел, но как-то подсобрался Моржов.
— Если ты ждал в ответ шутку, то зачем спрашивал? — едва ли выпивший и пару рюмок, трезвый до неприличия Гомельский с пристрастием рассматривал багровую рожу Моржова и сомневался, что тот способен сейчас врать.
— Ты с ней разводишься? — пытался осмыслить полученную информацию Михаил Петрович.
— Да. Но дочь она не получит, имей в виду.
— Вот это новость! — навис над столом Моржов и неверной рукой стал наливать себе ещё водки. — Он разводится! А я-то дурак, думал… — глупо хихикнул он. — А дочь… Да похер, раз девчонка оказалась твоя.
— Что? — а вот теперь напрягся и даже вышел из-за стола Гомельский.