— Тебе виднее. Двинули помалу…
Пришлось забирать влево, чтобы обогнуть излучину. К катеру они подбирались, как кот к добыче. Медленно, по шажку, мучительно вглядываясь в утренний сумрак под сенью джунглей Табаски. Тихо плескалась в русле река Сайра, голосили проснувшиеся птицы, а трое землян крались к Темной, безмолвной и оттого кажущейся воплощением смерти запустения туше из тусклого темно-зеленого металлопласта.
Впрочем, запустение на борту катера и около него все трое приветствовали.
Наконец Семенов, Скотч и Саня Веселов подобрались почти вплотную, хоронясь в густом кустарнике у левого борта катера.
— Кажется, никого, — прошептал Семенов. — Я сейчас, ждите…
Агент-отпускник проворно и бесшумно прокрался к борту, подпрыгнул, подтянулся-выжался на руках и перевалился через планшир. По палубе катера он передвигался либо на четвереньках, либо вообще ползком. Во всяком случае, из-за борта его не было видно, хотя Скотч прекрасно разглядел отворившуюся дверь рубки.
Спустя несколько минут над бортом показалась голова и верхняя часть торса Семенова. Ни слова не говоря, он призывно замахал рукой.
Скотч кивнул Веселову, чтоб взбирался на борт, а сам кинулся отвязывать швартовочный конец. Отвязал, наскоро свернул кольцами, забросил на палубу и, навалившись, попытался столкнуть катер с мели. С третьей попытки получилось. Скотч пихнул в борт еще раз и вцепился в протянутую руку Семенова.
— На катере никого, — шепнул он Скотчу. — Ты управлять им умеешь?
— Умею, — кивнул Скотч.
— Давай за штурвал тогда.
Скотч снова кивнул и, машинально пригнувшись, перебежал ко входу в рубку.
«Амфисбеной» можно было управлять и с пульта, и по старинке, штурвалом. Пульт и два кресла располагались в левой части рубки; штурвал — в правой. Под лобовым стеклом вытянулись в ряд приборная панель с матрицей бортового компьютера и несколько независимых приборов — компас, барометр, датчики двигателей.