Впрочем, человек с хорошим слухом — а поводов жаловаться на свои уши Раскона до сего дня не имел — мог, хоть и не без труда, выудить из помянутого гомона нечто разборчивое:
— …говорю тебе, он с того самого галеона…
— …третьи сутки в гавани, а ни одного матроса на берег так и не отпустили — где ж это видано-то, перед океанским плаваньем, а…
— …своими глазами видел, как ночью на шлюпки грузили мешки, а утром на погосте прибавилось…
— …хуже любой лихорадки, точно говорю…
— …это все проклятое золото зеленокожих язычников…
— …сокровище на борту…
— …весь его трюм набит слитками, потому и осадка…
— …и это еще не все…
— …алмаз…
— …тот самый, легендарный…
— …он дороже любого «золотого» галеона, дороже целого флота…
— …станет богаче падишаха…
— Благородный тан?
Диего медленно развернулся.
Стоявший перед ним человек вроде бы ничуть не выделялся среди прочих завсегдатаев «Попугая». Чернобородый, а глаза зеленые… полукровка? Скорее всего фейт… желтый камзол хоть и выглядит новым, но шит не по мерке.
Раскона моргнул. Нет, не почудилось — под тройным рядом янтарных бусин на левом запястье чернобородого тонко блеснул серебристый металл. Браслет, куда более подходящий изящной женской ручке, чем корявой лапище моряка.
Или — тонкой руке нелюдя.
Эльфийская работа, запретная магия — это не безобидная ворожба, за которую можно схлопотать десяток плетей, да магистратский штраф.
— Не откажется ли высокородный тан разделить с нами тост во здравие Его Величества короля Бирка?
— Чихал я на короля Бирка! — громко произнес Диего, вызвав этим заявлениям очередной приступ тишины.
— Но ведь… — удивленно вскинул бровь чернобородый. — Король Гнат… еретик!
— Плевать! — махнул рукой Диего. — Я желаю выпить за его здравие… и выпью! Вот! За здравие Его Величества короля Гната! — выкрикнул он, опустошая кружку."
"Чернобородый последовал его примеру почти сразу же. Но перед тем, как и надеялся маленький тан, не смог сдержаться и скосил глаза.