Даю Питу поспать, пока сушится одежда, а под вечер легонько трогаю его за плечо. Ждать дольше я не решаюсь.
— Пит, пора уходить.
— Уходить? — удивляется он. — Куда?
— Здесь оставаться нельзя. Может, ниже по ручью мы найдем укрытие, и ты там отлежишься.
Помогаю ему одеться и встать. Его лицо бледнеет, как только он опускает вес на больную ногу.
— Идем. Ты сможешь.
Пит не может. Мы проходим около пятидесяти ярдов по дну ручья — при этом Пит все время опирается на мое плечо, — и, кажется, он вот-вот потеряет сознание.
Я насыпаю на пол пещеры сосновых иголок, разворачиваю спальный мешок и помогаю Питу в него забраться. Даю ему две таблетки и немного воды, однако от еды он отказывается. Лежит и смотрит на меня, пока я пытаюсь замаскировать ход в пещеру стеблями вьющихся растений. Получается ужасно. Зверя, может, и удастся обмануть, но человек сразу сообразит, что к чему. Злюсь и срываю все обратно.
"— Китнисс, — зовет Пит. Подхожу, поправляю волосы, падающие ему на глаза. — Спасибо, что нашла меня, Китнисс.
— Ты бы тоже меня нашел, если бы мог.
Лоб Пита пылает. Лекарства совсем не подействовали. Мне вдруг становится страшно, что он умрет.
— Послушай. Если я не вернусь…
Я прерываю его:
— Не говори так. Что я, зря выкачивала весь этот гной?
— Нет. Но если вдруг…
— Никаких вдруг. Это не обсуждается. — Я кладу пальцы ему на губы.
— Но я…
Повинуясь внезапному порыву, я наклоняюсь и целую Пита, заставляя его замолчать.
— Ты не умрешь. Я тебе запрещаю. Ясно?
— Ясно, — шепчет он.
Выхожу на прохладный вечерний воздух, и к моим ногам тут же опускается парашют.