— Ладно, будь что будет. Гарантии ваши, конечно, плевые. Но деваться некуда.
— Ошибаетесь. Мы люди серьезные. Провернете это дело — и в дамках. Все будет зависеть только от четкости ваших действий.
— Хрен с вами, — сказал Пастух. — Двум смертям не бывать.
Провожатый усмехнулся и, махнув рукой своим, пошел к автобусу, который подвез к самолету летчиков.
* * *На одной из заправок в небольшом городке уже неподалеку от границы Михаил воспользовался остановкой и, пока Артист с Мухой наполняли бак и канистры специально подвезенным по такому случаю в эту дыру дорогим высокооктановым бензином, пошел пройтись вдоль выстроившейся длинной очереди машин.
Вернулся он раздосадованный, сбитый с толку.
— Мужики, вы ничего часом не перепутали?
— А что такое? — закидывая канистру в багажный отсек, обернулся Артист.
— Он англичанин!
— Кто? — не понял Артист. На их разговор подошел Муха.
— О чем базар?
— Тот, кого вы приняли за водителя, — Джеффри Лоуэлл, механик группы технической поддержки английской команды.
— Туфта какая-то, — сказал Муха, — Он далеко от заправки?
— Еще минут пятнадцать простоит.
— Та-ак, — сказал Артист. — Раз дана визитная карточка, отправляюсь с визитом.
— Пошли вместе, — сказал Муха. Вернулись они не менее обескураженные.
— Ну что? — спросил Михаил.
— Как-никак я закончил лучшую английскую спецшколу, — сказал Артист, — и заявляю на чистейшем английском: «Полная херня!»
— Уточни, — потребовал Михаил.
— Явный лондонец, что называется, кокни. Но это он, Михаил! Он!
— Черт его знает, — пожал плечами Муха. — Сколько мы видели его тогда? Ну, сидел мужик за рулем, обернулся, сказал пару слов, потом во дворе бегал. Могли запросто ошибиться… Но вообще — чистый двойник.
— Странный поворот, — сказал Михаил. — Ну ладно. Поставим еще один знак вопроса — и в дорогу.
Через два часа, пропустив караван официальных гонщиков, пройдя все формальности, они пересекли границу и оказались на территории Ирана.
Дальше их путь лежал к горным хребтам Эльбруса.
* * *Профессор Стенин много лет прожил под охраной и негласным надзором. Это состояние всегда кем-то опекаемого и охраняемого давно стало нормальным фоном его существования, но теперь все изменилось, как говорят математики, поменяло знак.