Настолько глубокая, почти граничащая с глубокой потребностью была ее благодарность.
Заметив, что Князь всё ещё смотрит на меня в смятении, я открыл коробочку и положил на стол перед ним. Это оказалось даже забавно. Нечасто я мог увидеть удивление и даже растерянность на его лице. По глазам я видел, что он узнал это кольцо.
— Откуда? — только и смог спросить он.
— Лежало в хранилище Харроу, — пояснил я и коротко рассказал историю о том, как Эдвард Харроу выкупил его на закрытом аукционе у одного коллекционера в Лондоне.
Сначала, когда Анна отдала мне его, я относился к этой штуке с чрезмерной осторожностью. Вот правда. Учитывая всё, что слышал о Разумовских, плюс собственно опыт — вывод о том, что кольцо могло быть артефактным, напрашивался сам собой. А потому сразу же радостно надевать его на палец я не торопился. Всё-таки не совсем дурак.
Но Анна подтвердила, что данное «украшение» не являлось артефактом или чем-то подобным. Это действительно было обычное кольцо-печатка. Да, с весьма непростой историей и бывшими владельцами, но, тем не менее, обычное кольцо.
— А она не сказала тебе…
— О том, откуда оно взялось на аукционе? — закончил я за него и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: — Нет. Но, думаю, что ответ очевиден. Не думаю, что мой отец расстался бы с фамильным перстнем по доброй воле.
— Нет, — Князь медленно покачал головой, всё ещё не сводя глаз с кольца. — Не расстался бы.
Он осторожно взял коробочку пальцами, явно не желая притрагиваться к самому кольцу, и поднял её на уровень глаз, внимательно рассматривая перстень.
— Знал бы ты, как часто я видел его, — произнёс он. — Помню тот день, когда твой дед передал его Илье.
Его слова вызвали у меня усмешку.
— Небось батя в тот момент раздулся от гордости.
— Даже не представляешь, насколько ты прав, — Князь усмехнулся в ответ, ещё несколько секунд рассматривая перстень, после чего положил коробочку обратно на стол. — Думаю, что это был один из самых лучших дней в его жизни. Жаль, не могу сказать того же самого про себя.
В его эмоциях скользнуло… нечто. Не разочарование, нет. Скорее нечто вроде застарелой обиды.
— Что? Стал совсем несносен? — спросил я, и Князь неохотно кивнул.
— В том числе, — подтвердил он. — Именно после того дня Илья и придумал эту глупую кличку. Вроде как чтобы мне обидно не было, что кольцо и титул достанутся ему, а я никогда не получу ничего из этого. В тот день он впервые, в шутку, назвал меня Князем."
"В ответ на это я лишь поморщился.