– Юля, мы вроде закончили с обучением? Ты всё поняла? – Герман встал и чуть подтолкнул её с кухни.
В коридоре они о чем-то переговорили, Юля громко смеялась, а потом хлопнула дверь. «Ушла, похоже, – подумала Айша. – Ну и к лучшему».
Они вместе помыли Алевтину, Айша обработала пролежни, сделала клизму, накормила её, дала лекарства, убралась в комнате.
Устала. У неё опять закружилась голова и едва не стошнило во время медицинских процедур.
На часах была почти полночь, пора ложиться. Гера работал за компьютером, кому-то что-то объяснял, говорил по гарнитуре.
"Айша пошла умываться. Села на бортик ванной. В квартире стояла тишина. Алевтина спала. «Как сказать ему? Где найти слова? По сути, это же обман. Он не хотел, а я его обманула. А теперь будто шантажирую этим. Но ребёнок – это же радость. Вдруг он обрадуется? Не могу же я лишить их счастья узнавания друг друга».
В постель Айша легла тихонько. Накрылась одеялом и стала ждать, когда Герман закончит свою консультацию и ляжет рядом.
Они опять мирились сексом.
После, оба разомлевшие, горячие от страсти, уставшие от нежности, лежали и поглаживали друг друга.
Она решилась. Села на кровати, подобрала волосы высоко на затылке, закрепив их в хвост, обмоталась краем одеяла, прикрыв грудь, повернулась к нему лицом и сказала:
– Гера, я хочу тебе кое в чём признаться.
– Птичка, ну не начинай, так хорошо лежим, уже поздно, только помирились, давай спать, а? Может, утром поговорим?
Утром она уехала на работу, проведя пару часов с Алевтиной.
Прошло ещё несколько дней. По утрам её сильно тошнило. Токсикоз, так сказал врач, и что с этим делать – было непонятно. На работе весь ближний круг знал, что она в положении. Любовь Владимировна трогательно заботилась о ней. Научила есть утром сухое печенье и в течение дня жевать сушёные яблоки, даже принесла их для неё, специально насушив ароматные хрустящие дольки в духовке.
Ей почему-то казалось, что это мальчик. По-другому быть и не может.
У неё будет сын, сынок, её защитник.