Но раз уж вы так хотите узнать последние новости, почему бы просто не написать вашей подруге Жюли Тальма? Вы примете решение в зависимости от ее ответа.
Склонившись, Лаура коснулась легким поцелуем щеки старой подруги:
— Вас надо было бы называть «мадам мудрость»! Вы всегда знаете, как лучше поступить. Сейчас же напишу Жюли… и в банк Лекульте…
— Не надо спешить! В такую погоду почтовая карета все равно не тронется из Сен-Мало!
И верно, вот уже сутки над северным берегом Бретани бушевала буря, сотрясая суда в порту.
Яростные порывы ветра налетали на ставшую непроходимой даже в отлив песчаную косу, а крутые волны сердито стучались в гранитные крепостные стены, опоясывающие город, заливали скалы и берега, как будто намеревались стереть их с лица земли… Наконец, через три дня, погода улучшилась. Даже выглянуло солнце, но оно не порадовало горожан: его лучи осветили два выброшенных на песчаный берег трупа — мужской и женский. После долгого пребывания в воде одежда на них изорвалась в клочья, тела были изуродованы, но женщину все же можно было узнать: это была Лоэйза.
У ее спутника лица уже не было… Трупы отнесли в подвальный этаж замка и послали за отцом девушки. Пришли и за «гражданкой Лодрен»: ей надлежало опознать труп мужчины — предполагалось, что это Понталек. Жуан попытался воспрепятствовать этому.
— Если кто-нибудь и в силах его опознать, так это я, — заявил он. — Мы вместе воспитывались. Нет смысла заставлять смотреть на этот ужас женщину, которую он столько мучил…
— Положено быть там именно ей, — продолжал настаивать жандарм, посланный за Лаурой.
— Гражданин мэр хочет знать ее мнение.
— Я пойду, — решила спор Лаура. — Но в компании с вами, Жуан, я буду чувствовать себя гораздо увереннее.
От дома до средневековых башен замка герцогини Анны Бретонской было совсем недалеко. Ветер утих, потеплело, но Лауру бил озноб, когда она в черной шерстяной накидке с капюшоном спускалась по истертым скользким ступеням в нижний зал, служивший моргом.
Чувства, обуревавшие ее — надежда, смешанная с отвращением, — были столь же малоприятны, как атмосфера и жуткий запах, стоявший в этом мрачном помещении, по старому обычаю освещенном факелами. Вокруг толпился народ, и она не сразу увидела тела, распростертые на каменных скамьях. Широкие плечи жандарма проложили ей дорогу сквозь толпу, и она почувствовала, как рука Жуана властно взяла ее руку.
— Только не вздумайте падать в обморок! — шепнул он.
