— Крутись сам, как хочешь. Попадешься — сам и ответишь. Не дай Боже, меня приплетешь — тут тебе и хана! Усек?
— Да усек я, усек! — подтвердил я. — До СИЗО не доживу, в ИВС и похоронят! Ага?
— Да, так, — бригадир недовольно крякнул. — Не ерничай, умник. Не вздумай срулить, не вертанув должок. Хотя можешь попытаться, — бригадир ухмыльнулся, — только я тебе гарантирую — уехать тебе не дадут. Это железно. Усек?
— Что, прямо в поезде похоронят? — Я придурковато округлил глаза и скорчил идиотскую рожку.
Бригадир сделал медленный выдох, надув щеки и угрожающе сморщив лоб. Стоп, стоп — больно игриво для отчаявшегося парня, загнанного в угол.
— Да нет, нет — я все понял, Михалыч, — поспешил я принять виновато-покорный вид. — Вот только одного не могу в толк взять: ну где мне достать эти тридцать штук баксов?! Нормальному трудяге за такие бабки надо вкалывать минимум десять лет! И то — если он ни жрать…
— Ты не трудяга! — резко оборвал меня Белый.
Давненько я не пребывал во власти такого зыбкого, неопределенного — я бы сказал — двойственного состояния.