Я с детства боялась темноты, а потому попыталась зажечь лампы, но светильники не отреагировали даже на пару громких хлопков. Набравшись храбрости, опрометью бросилась через зал и рывком распахнула дверь ванной. Неожиданно в тишине раздался звонкий всплеск воды, в слепой темноте вспыхнули два желтых глаза, а низкий женский голос, явно не приученный к межрасовой речи, произнес с заметным акцентом:
– Малыш, не зажигай свет…
Я завопила так, что наверняка перебудила всех соседей, если они, конечно, жили в здании.
– Что случилось?!
Он был растрепан, расстегнутые штаны болтались на бедрах, при движении звякала бляха ремня. Разбудив светильники коротким хлопком, Ветров принялся ощупывать мои плечи и бока, точно страшась обнаружить сломанные кости или открытые раны.
– Он это она? – тихо спросила я.
Ратмир замер, подчеркнуто осторожно убрал руки и отступил на шаг. Взгляд стал отстраненным и холодным.
– В ванной твоя подруга, Ветров?
– А кого ты там рассчитывала найти? – сухо уточнил он.
– Откровенно говоря, я вообще не рассчитывала там кого-то находить.
Между нами повисла напряженная пауза, по комнатам в тишине разносилось мое сердитое сопение.
– Мальчики, – произнес за спиной низкий голос, – вы закончили?
Я круто развернулась на пятках и едва не отшатнулась. Хозяйка студии была полностью обнажена. Гладкая кожа с нехарактерным розоватым оттенком точно потускнела от воды. Длинный хвост свернулся кольцами у предплечья.
– Рат, зайчик, принеси мне полотенце, – попросила аггелица.
Зайчик? Скорее уж козлик!
Тот бросил на меня странный взгляд, словно пытался подсмотреть реакцию на нескромное появление подружки.
Хотелось бросить что-нибудь ироничное, но в голову лезла разная галиматья.
Хозяйка сказала что-то по латыни мне в спину, но, видимо, обращалась к Ратмиру.
– С чего ты решила, что я смотрю на него как на хорошенькую девицу? – отозвался он с раздражением в голосе.
Дверь спальни закрылась, пряча меня от живых любовников и оставляя тет-а-тет с нарисованными.