Если бы мы сейчас сыграли в игру «кто в доме самый несчастный», я бы выиграла по всем параметрам и забрала все печеньки на блюде. Отчаянно жалея себя, я закрылась с головой одеялом и принялась считать до ста, чтобы заснуть и, наконец, завершить отвратительно долгий день.
Док явился в художественную студию утром, и его мягкий грассирующий голос выманил меня из комнаты. Зал заливало яркое солнце, свет щедро струился из больших окон. Стены мерцали текучими изображениями, менялись цвета и оттенки. Сообщники расположились на диванах перед заваленным документами и пергаментными свитками столиком.
В отличие от Ветрова, Док моему появлению обрадовался:
– Ведушка, как спалось?
– Не очень, – стараясь не глядеть в сторону Ратмира, отозвалась я. – Людей по ночам многовато ходит.
Ветров отхлебнул чай и, сделав вид, что не услышал колкости в свой адрес, продолжил изучать какую-то бумагу. Почувствовав, что в воздухе разливается заметное напряжение, Док вскочил с дивана и неловко толкнул стол.
– Ратмир попросил купить тебе мальчиковые портки, и я заехал в лавку детской одежды…
Он бросился к объемной сумке, оставленной у двери."
"– Ратмир, значит? – повторила я, следя за тем, как толстячок засунул нос в матерчатое нутро, словно проверяя, не перепутал ли штаны для мальчиков с платьем.
– Держи. – Он вытащил обновку.
– Спасибо, – нарочито громко ответствовала я в сторону Ратмира, а когда тот и бровью не повел, не удержалась: – А где же гостеприимная хозяйка?
– Не захотела утром встречаться с навязчивыми гостями, – холодно ответил Ветров, не отрываясь от чтения.
– Похоже, она тоже посчитала, что приводить плохо знакомого гоблина в студию к старым друзьям ужасно неуместно? Ты даже представить себе не можешь, насколько я сама ненавижу быть неуместной.
Ратмир впился в меня нехорошим взглядом, и выдержать этот самый взгляд, прожигающий дырку промеж бровей, оказалось ох как непросто.
– Рат, зайчик, ты так на меня смотришь, словно хочешь пристрелить, – протянула я, поскольку от злости не могла заткнуться.