Проклятье, мы вместе выжили в нашей чокнутой семейке! Как я могу на тебя злиться?
У меня вырвался смешок.
– Обещаешь не закладывать меня отцу? – спросил на дорожку Богдан.
– Только если ты больше не станешь подливать мне сыворотку правды.
Он уехал, оставив меня тет-а-тет с пустотой внутри. Минул день. Его сменили сумерки, а потом из леса выступила мгла. Сначала она стелилась у самой земли, заползала под травинки, окутывала кусты, а потом потушила небо и зажгла фонари.
Я вышла на улицу и плюхнулась на плетеные качели.
– Ветров.
Аппарат принялся набирать номер. Я прижала трубку к уху и вдруг услышала знакомый красивый голос, от которого защемило внутри. Почему мне даже в голову не пришло, что на фамилию «Ветров» послушная зеркальная память найдет именно его?
«Вале, – поприветствовал меня Ратмир на латыни.
Со мной вежливым тоном говорил настоящий профессор истории. Из горла вырвался то ли стон, то ли вздох. Грудь ломило, и я не понимала, почему все еще могла дышать.
– Ветров, – приказала я коммуникатору и снова услышала короткое приветствие. – Ветров.
И снова.
– Свяжись со мной, пожалуйста, – пробормотала я, задыхаясь от слез, и опять велела прибору набрать Ратмира.
– Богдан?
У меня на секунду остановилось сердце.
– Рат! – выкрикнула, вскакивая с качелей.
Коммуникатор жалобно пискнул и отключился, полностью разрядившись.
– Нет! – пробормотала я, пытаясь оживить потухшее зеркало. – Нет, нет! Только не сейчас! Проклятье!
Потыкав в черный экран, от злости отшвырнула приборчик в траву.
– Чем тебя обидел мой коммуникатор? – прозвучал недоуменный возглас Богдана.
Я резко оглянулась. Старший брат пересекал газон, направляясь ко мне.
– Ты соврал мне! – В моем голосе, прозвучавшем словно со стороны, слышалась злость. – Он жив! Ратмир жив!
Изменившись в лице, Богдан остановился. Я стремительно приближалась, желая ударить предателя побольнее.
– Я не врал тебе. Ты сама решила, что он погиб.