Поэтому даже не думай, что у тебя получится запихнуть меня под какие-то там контуры! Если ты уезжаешь, я поеду с тобой.
– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – с успокаивающей интонацией вымолвил он.
– Тогда я упаду на землю, вцеплюсь в твою штанину и не позволю тебе забраться в автокар.
Видимо, я выглядела достаточно решительно, и Ратмир решил, что угроза будет приведена в действие.
Неожиданно он глянул куда-то поверх моей макушки. Я ощутила, как он напрягся всем телом, и обернулась. На перекрестке, широко расставив ноги и отбрасывая лепестки вытянутых теней, стоял Богдан.
– Ну что, Ветров, ты теперь доволен?! – заорал брат.
– Иди к нему. – Ратмир подтолкнул меня в сторону перекрестка. – Так будет лучше.
– Даже не думай! Я еду с тобой!
Круто развернувшись на пятках, я упрямо направилась к автокару.
– Веда! – попытался образумить меня Ратмир, но его голос отрезала захлопнувшаяся с грохотом дверца.
Прежде чем уйти, брат ткнул пальцем в сторону Ратмира и провел ребром ладони под кадыком. Мол, проклятый аггел, готовься впасть в очень долгий летаргический сон, а я уж позабочусь о том, чтобы никто тебя не смог откачать.
С непроницаемым видом Ветров сел за руль, хлопнул дверью, завел мотор.
– Ты уже жалеешь, – пробормотала я.
– Нет, – сухо отозвался тот и выжал педаль газа.
Мне так много хотелось рассказать ему, столько спросить, но я могла лишь зачарованно разглядывать его четкий профиль, смешные рожки, торчавшие из-под густых спутанных волос, руки, расслабленно лежавшие на руле.
Неожиданно на меня навалилась страшная усталость, как всегда после сильных треволнений. Веки стали тяжелыми. Я даже не поняла, как задремала, а вместе с пробуждением на меня нахлынула невыносимая душевная боль, она была сильнее любой физической.
Он погиб!
В панике я выпрямилась на сиденье и не сразу поняла, где нахожусь, и почему за окном размазываются городские огни. Ратмир сидел рядом, прижав трубку коммуникатора к уху, видимо, чтобы звонок не разбудил меня, и внимательно слушал собеседника. Меня мгновенно отпустило. Удивительно, как отвратительная мысль о смерти Ветрова легко прижилась у меня в сознании.