– Со страху лишился голоса.
– Наоборот – страх поможет ему брать высокие ноты.
Она закрыла за ними дверь спальни.
– Ты ведь ничего ему не сделаешь, правда? – Шая зажгла ароматическую свечу и стала на колени, чтобы снять с него сапоги. – Его песни помогают мне коротать ночи, когда тебя нет.
– Хотел бы я бывать здесь каждую ночь. – Шая растерла ему ноги. – Хорошо он хоть поет-то?
– Не хуже других, но и не лучше.
Тирион распахнул ее платье и зарылся лицом в ее грудь. От нее всегда пахло чистотой, даже в этом городе, похожем на грязный хлев.
– Оставь его при себе, если хочешь, только не отпускай никуда. Я не хочу, чтобы он шлялся по городу и сеял сплетни в харчевнях.
– Не отпущу, – пообещала она.
Тирион закрыл ей рот поцелуем. Довольно с него было разговоров – он нуждался в том сладостно-простом блаженстве, которое находил меж ее ног. Здесь ему по крайней мере были рады.
Позже он высвободил руку из-под ее головы, натянул рубашку и вышел в сад. Месяц серебрил листья плодовых деревьев и гладь выложенного камнем пруда.
Неприятный запах заставил его повернуть голову. Шая стояла на пороге в серебристом халате, который он ей подарил. «Была моя любовь, как снег, прекрасна, и волосы ее – как свет луны». Рядом маячил нищенствующий брат, дородный, в грязных лохмотьях, с покрытыми грязью босыми ногами. На шее, где септоны носят кристалл, у него на кожаном шнурке висела чашка для подаяния, и запах от него шел такой, что впору крыс морить.
– К тебе лорд Варис, – объявила Шая.
Нищенствующий брат изумленно заморгал, а Тирион засмеялся.
– Ну конечно. Как это ты догадалась? Я вот его не узнал.
– Да ведь это он, – пожала плечами Шая, – только одет по-другому.
– И одет по-другому, и пахнет по-другому, и походка у него другая. Многие бы обманулись.
– Только не шлюхи. Шлюха учится видеть не одежду мужчины, а его суть – иначе ее находят мертвой в переулке.
Вариса явно что-то мучило – но не фальшивые язвы на ногах.
– Шая, ты не принесешь нам вина? – Выпить не помешает. Если уж евнух явился сюда среди ночи, хорошего не жди."
"– Я просто боюсь говорить вам, зачем пришел, милорд, – сказал Варис, когда Шая ушла. – У меня дурные вести.
– Тебе бы черные перья, Варис, – ты, как ворон, только дурные вести и носишь. – Тирион неуклюже поднялся на ноги, боясь спрашивать. – Это Джейме? – Если они с ним что-то сделали, их ничто не спасет.