– Нет, милорд. Не то. Сир Кортни Пенроз мертв, и Штормовой Предел открыл ворота Станнису Баратеону.
Испуг изгнал все прочие мысли из головы Тириона. Когда Шая вернулась с вином, он выпил только глоток и швырнул чашу о стену дома. Шая заслонилась рукой от осколков. Вино протянуло по камню длинные пальцы, черные в лунном свете.
– Будь он проклят! – крикнул Тирион.
Варис улыбнулся, показав гнилые зубы.
– Кто, милорд? Сир Кортни или лорд Станнис?
– Оба. – (Штормовой Предел мог бы продержаться с полгода, если не больше… это дало бы отцу время покончить с Роббом Старком.
Варис посмотрел на Шаю:
– Милорд, стоит ли тревожить сон нашей прелестной дамы столь мрачными и кровавыми делами?
– Дама, может, и побоялась бы, – сказала Шая, – но я нет.
– А надо бы, – ответил Тирион. – Раз Штормовой Предел пал, Станнис скоро обратит свой взор на Королевскую Гавань. – Он пожалел, что выплеснул вино. – Лорд Варис, дайте мне немного времени, и я вернусь в замок с вами.
– Я буду ждать на конюшне.
Тирион привлек к себе Шаю:
– Тебе опасно здесь оставаться.
– У меня есть стены и стража, которую ты мне дал.
– Наемники. Мое золото им по вкусу, но станут ли они умирать за него? Что до стены, то один человек, став на плечи другому, мигом через нее перескочит. Точно такой же дом сожгли во время бунта. Убили хозяина, золотых дел мастера, только за то, что у него была полная кладовая, а верховного септона разорвали на куски, а Лоллис изнасиловали пятьдесят человек, а сиру Брону разбили череп всмятку.
– Со шлюхой десницы, ты хочешь сказать? – Она смотрела на него своими большими дерзкими глазами. – А хотела бы я быть твоей леди, милорд. Наряжаться в то, что ты мне надарил, – в атлас, шелк и парчу, носить твои драгоценности, держать тебя за руку и сидеть рядом с тобой на пирах. Я могла бы родить тебе сыновей, знаю, что могла бы… и никогда не посрамила бы тебя, клянусь.
«Моя любовь к тебе – сама по себе позор».
– Сладкие мечты, Шая. Оставь их, прошу тебя. Этому никогда не бывать.
– Из-за королевы? Ее я тоже не боюсь.
– Зато я боюсь.
– Тогда убей ее и покончи с этим. Не похоже, что вы сильно любите друг друга.
– Она моя сестра, – вздохнул Тирион. – Тот, кто убивает свою родную кровь, проклят навеки и богами, и людьми. И потом, что бы ни думали о Серсее мы с тобой, моему отцу и брату она дорога.