Ну и что ж, что ночь. Кухня даже ночью не затихает – всегда тут кто-то валяет хлебы на завтра, помешивает в котле деревянной поварешкой или разделывает свинью, чтобы подать сиру Амори ветчину на завтрак. Нынче очередь Пирожка.
– Если Кролик проснется и увидит, что тебя нет…
– Кролик никогда не просыпается. – По-настоящему его звали Меббл, но все называли его Кроликом из-за красных глаз. – Уж если завалился дрыхнуть – все. – Каждое утро Кролик начинал с эля, а вечером валился, как колода, пуская окрашенные вином слюни.
– Не хочу я никуда бежать. Здесь лучше, чем в лесу. Охота была снова червяков жрать. Посыпь-ка лучше муки на доску.
Арья склонила голову набок.
– Что это?
– А что? Я не…
– Слушай ушами, а не языком. Это рог трубит. Два раза – не слышишь разве? А вот цепи загремели, поднимают решетку – кто-то либо приехал, либо выезжает. Пошли посмотрим?
Ворота Харренхолла не открывались с того дня, как лорд Тайвин выступил в поход со своим войском.
– Мне хлеб печь надо. И я не люблю, когда темно, – я ж тебе говорил.
– Тогда я пойду, а потом расскажу тебе. Можно плюшку?
– Нет.
Но она все равно стянула одну и съела по дороге.
"Рог пробудил замок от сна – люди выходили во двор посмотреть, что за шум. Арья смешалась с остальными. В ворота въезжали запряженные волами телеги. «Добыча», – сразу смекнула Арья. Всадники, сопровождавшие обоз, говорили на смеси разных языков. Их доспехи блестели при луне, и Арья разглядела пару полосатых зебр.
Первый из них, судя по его гордой осанке, был лордом, под его рваным красным камзолом поблескивала кольчуга.