– Лорды Старка выступят против тебя, – отозвался Вонючка. – Тот боров из Белой Гавани, Амберы, Карстарки. Тебе понадобятся люди. Освободи меня – и я твой.
Теон поразмыслил немного:
– Говоришь ты лучше, чем пахнешь, но твою вонь я долго не выдержу.
– Ну что ж – если меня освободят, и я помыться могу.
– Редкого ума человек, – улыбнулся Теон. – Преклони колено.
Один из Железных Людей подал Вонючке меч, а тот положил его к ногам Теона и поклялся повиноваться дому Грейджоев и королю Бейлону. Бран не мог на это смотреть.
– Милорд Грейджой! – Оша вышла вперед, переступив через тело Миккена. – Я здесь тоже пленница. Вы были тут, когда меня взяли.
«Я думал, ты мне друг», – с болью молвил про себя Бран.
– Мне нужны бойцы, а не кухонные замарашки.
– Это Робб Старк отправил меня на кухню. Скоро год, как я скребу горшки, чищу котлы и грею солому вот для него. – Она оглянулась на Гейджа. – Я сыта этим по горло. Дайте мне снова копье.
– У меня есть для тебя копьецо, – сказал лысый, убивший Миккена, и с ухмылкой взялся за ширинку.
Оша двинула его между ног своим костлявым коленом.
– Оставь свою тряпичную висюльку при себе. – Выхватив у островитянина копье, она тупым концом сшибла его с ног. – Мне подавай дерево и железо. – Лысый скорчился на полу, а все остальные захватчики грохнули со смеху.
Теон смеялся вместе с ними.
– Ладно, сгодишься. Оставь копье при себе. Стигг найдет себе другое. Преклони колено и присягай.
Больше охотников принести присягу не нашлось, и всех отпустили с наказом исполнять свою работу и не смутьянничать.
– Ходор, – жалобно проскулил он разбитым ртом, поднял Брана большими вымазанными кровью руками и вынес его под дождь.
Арья
– Есть тут призраки – я знаю, что есть. – Пирожок, по локоть в муке, месил тесто. – Пиа видела что-то в маслобойне прошлой ночью.
Арья изобразила неприличный звук. Пиа всегда что-то видела в маслобойне – в основном мужчин.
– Можно мне плюшку? Ты их целый противень напек.
– Он мне весь нужен. Сир Амори их очень любит.
Она ненавидела сира Амори.
– Давай на них наплюем.
Пирожок тревожно огляделся. Кухня была полна теней и шорохов, но все повара и посудомойки уже спали на просторных полатях над печками.
– Он узнает.
– Не узнает. Плевки вкуса не имеют.
– Если узнает, то выпорют меня. – Пирожок перестал месить. – Тебе тут и быть-то не полагается. Ночь во дворе.