— Сестра Грин против кошек на постели, но зато Колин Уинтер за, а его слово — закон.
Джи Би почесывал кота за ухом.
— Если старому инвалиду не позволяют играть с любимой кошкой, то дело плохо. Это мой красивый Сфинкси, мой загадочный дружок! Я рехнулся под старость, да, Элизабет?
— Рехнулся? Ты? Чушь!
И действительно, старик выглядел совершенно здоровым. В нем появилась жизненная сила, которой не было, когда Лиз впервые увидела его в постели два дня назад, беспомощного и усталого.
— Ему действительно лучше, — сказала она Бретту, когда они вышли из комнаты, пообещав зайти пожелать старику доброй ночи.
— Поправиться? — Бретт покачал головой. — Мне бы хотелось так думать, но, боюсь, это напрасная надежда. Колин привозил к нему двух ведущих кардиологов из Бирмингема, и они сходятся на том, что это только вопрос времени. Возраст против него.
— Значит, у него плохое сердце? А я думала, что это как-то связано со зрением.
— Нет, это совсем другое. Ужасное совпадение, что он потерял зрение сразу после сердечного приступа.
Они подошли к двери и спустились по широким ступеням в сад. Солнце уже садилось, было тихо и тепло.
— Давайте пройдемся. Хочу с вами поговорить, — предложил Бретт.
«Нет, только не сейчас, — подумала Лиз, — у меня не было времени подумать».
Но Бретт не собирался давать ей время. Когда они шли по тропинке между цветущими кустами и гладью газона, он спросил:
— И каков же ответ?
Лиз прикрыла рукой глаза от солнца.
— Мне казалось, вы обещали дать мне время.
— Да, но прошло почти три часа.
Это в его характере — никаких мучительных раздумий. Для него решение было чем-то мимолетным, даже самое главное решение в жизни — на ком жениться. Для него оно было важным настолько, насколько имело отношение к Джи Би и его загадочному «долгу чести». Наверное, после гибели Элизабет сойдет любая привлекательная девушка.
— Три часа — не очень-то много, — заметила Лиз, вспомнив, что три часа назад ответила ему резким отказом.
— Достаточно. Обстоятельства не изменятся еще через три часа, или через шесть, или через сутки. — Бретт криво улыбнулся. — Простите, не могу предъявить вам доказательства моей честности. Придется вам поверить мне на слово.
Должно быть, он шутил. Ни один мужчина не может предлагать девушке выйти за него столь шутливым тоном, используя такие слова, как «доказательства» и «честность». Лиз посмотрела на него и увидела, что он абсолютно серьезен.