Влетев в кухню, Бёрджес застыл. На миг в его глазах потемнело. Он будто перенесся из прибрежной гостиницы во Фли в Тремпл-Толл на границу с Гарью – в комнату отчима, пешего вещателя Боргина, и увидел сестру, грязную, избитую, в порванном платье.
Руки его задрожали…
Свет керосинки, качающейся на задетом кем-то крюке, плыл, омывая разделочный стол и висящие повсюду вязанки каких-то растений. Тут и там били хвостами и корчились рыбины, выбравшиеся из лежащей на боку корзинки. Из открытых казанков на печи валил пар, застилая кухню грязно-серыми клубами.
На полу лежала мадам Бджиллинг, ее волосы были растрепаны, наполненные ужасом глаза заливали слезы, на скуле алела большая красная отметина, а из носа текли две тонкие дорожки крови.
Над ней, скрючив пальцы и тяжело дыша, склонился супруг. Повернув голову к Бёрджесу, он исказил лицо в гримасе ненависти.
– Пошел вон! Тебя это не касается!
Бёрджес сжал кулаки и шагнул к боцману.
Боцман разогнулся и выхватил из-за пояса нож.
– Ну давай! – прорычал он. – Вспорю тебя, как селедку! А потом и женушкой займусь!"
"Боцман ринулся вперед и рванул ножом. Бёрджес резко отшатнулся. Блеснувшее лезвие прошло в дюйме от его груди. Второй удар был чуть точнее – Бджидлинг сделал выпад, пытаясь насадить Бёрджеса на острие, и поддел лацкан его жилетки. Затрещала вспарываемая ткань.
Бёрджес ударил сам, но Бджиллинг оказался ловким мерзавцем.
Бёрджес сжал зубы и, развернувшись, нанес удар, вот только боцман мягко, как кот, ушел в бок и сделал какое-то быстрое замысловатое движение ножом. Разрезанный рукав рубашки потемнел от крови.
А затем боцман совершил ошибку:
– Я тебя на куски порежу, – процедил он.
Ох, не стоило ему растрачиваться на угрозы, впрочем, откуда этому хмырю было знать, что «шушерников первым делом ловят за язык, а не за руку».
Воспользовавшись мгновенной паузой, Бёрджес сорвал с крюка лампу и швырнул ее под ноги боцману. Зазвенело стекло, керосин вспыхнул на полу, огонь потек на его башмаки. Бджиллинг отпрянул, пытаясь его стряхнуть. Не теряя времени, Бёрджес шагнул следом и ударил, целясь в голову правым кулаком, и, когда боцман ожидаемо ушел вниз, левый кулак Бёрджеса влетел в его живот. Боцман согнулся пополам, хрипя и истекая слюной.