– Мама, неужели ты считаешь подобные методы допустимыми? – усмехнулся Кирилл и кивнул одному из гостей, решившему провозгласить тост.
– Эту глупость тебе сказала она? – Фаина Григорьевна хищно направила вилку на Соню. – И ты ей веришь? О, и это мой сын…
– Неважно, кто сказал, но договариваться о рекомендательном письме со своим профессором эндокринологом тебе точно не следовало. Ты, наверное, забыла, как год назад просила меня перечислить благотворительный взнос его клинике. Я не вспомнил фамилию, просто догадался, а затем проверил.
– Фаина Григорьевна, сдавайтесь, – весело посоветовала Соня, – вас прижали к стенке. К чему отрицать, сделка между нами состоялась пару недель назад. Да, я обещала исправно подслушивать и подглядывать на благо семьи Комлевых. Видите, Кирилл Андреевич, мной двигали не корыстные цели, я изо всех сил спасала вашу дружную семью.
– Не сомневаюсь, – сухо ответил он.
– Ты… ты… – прошипела Фаина Григорьевна, подавшись вперед, – ты самая настоящая…
Закончить фразу она не успела – к столу вернулась Ксюша.
– Такая музыка подойдет?
Кирилл не обратил внимания на то, что музыка наполнила комнату мелодичными звуками.
– Да, спасибо, – ответил он.
Вот и все. С матерью у него разговор закончен, осталось разобраться с Софьей Одинцовой.
– Я отойду на минуточку, – сообщила Соня, встала и положила руку на спинку стула.
– Далеко собрались? – поинтересовался Кирилл.
– Прогуляюсь в зимний сад, здесь душно.
Развернувшись, она плавной неторопливой походкой двинулась в сторону зимнего сада.
– И мне душно, – нервно расстегивая пиджак, трескучим голосом произнесла Фаина Григорьевна. – И я схожу подышать свежим воздухом в зимний сад.
Резко поднявшись и проигнорировав упавшую на пол салфетку, она быстро направилась следом за Соней.
***Валя сидела на земле около высоченного дерева, подтянув ноги к груди, обняв колени, и смотрела на Павла, сооружающего очередной шалаш из веток и листьев.
– Не хотите мне помочь? – спросил Павел.
– Нет.
– Вы выглядите усталой.
«Можешь смеяться сколько хочешь! – Валя отвернулась и отметила, что совершенно не сердится. – Наверное, у меня действительно вселенская усталость. Неудивительно.